Я — Златан полностью

Мы разгромили «Юргорден» со счетом 4:0, и вы только представьте, что случилось после игры! Фанаты «Юргордена» окружили меня, но никто и не собирался выяснять отношения и проявлять агрессию. Они просто хотели заполучить мой автограф. Я просто поразил их. По правде говоря, вспоминая тот случай, я и сейчас удивляюсь, как с помощью одного забитого гола или эффектно исполненного приема можно все перевернуть. Знаете, в одном из самых моих любимых фильмов — «Гладиаторе» — есть такая всем известная сцена, когда император появляется на арене и приказывает гладиатору снять шлем, а тот подчиняется и произносит:

— Мое имя — Максимус Деций Меридий...И я отомщу, в этой жизни или в следующей.

Так же чувствовал (или хотел бы чувствовать) и я: находиться здесь перед всем миром и показать всем сомневавшимся во мне, кто я такой на самом деле. И я не представляю, кто был бы способен остановить меня.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

«Это «Хай Чаппарел»!», как я любил говорить (подразумевается тематический парк в Швеции, воспроизводящий ковбойскую атмосферу — прим. пер.). В общем — цирк-шапито. Это когда я позволял себе говорить всякую чепуху. Как, например, что «если бы я входил в состав сборной Швеции на Евро-2000, она непременно стала бы чемпионом Европы». Возможно, это звучало вызывающе и смешно, но когда я действительно получил вызов в сборную, было уже не до шуток. Это произошло в том же апреле 2001 года. Я только что отметился голом в ворота «Юргордена», и газеты вовсю превозносили меня. В то время я был героем новостей, и думаю те, кто читал обо мне, уж точно не считали меня скромнягой. Что и вызывало во мне определенное беспокойство. А что если такие авторитеты, как Патрик Андерссон и Стефан Шварц (лидеры шведской сборной того времени — прим, пер.) придерживаются того же мнения? Вдруг они думают, что я всего лишь наглец?

Одно дело — быть звездой «Мальмё», и совсем другое — национальной сборной. Все-таки здесь были люди, выигрывавшие еще бронзу чемпионата мира (1994 года — прим. ред.)\ Хотите верьте, хотите нет, но я был в курсе, что в Швеции не принято выпячивать себя, тем более если ты еще и новичок в команде. И, решив, что перебесился еще в юношеской команде, я хотел понравиться.

Я желал влиться в коллектив, стать, так сказать, «членом банды». Но сначала все было не просто. Мы отправились на тренировочный сбор в Швейцарию, и журналисты не отходили от меня ни на шаг. Я чувствовал неловкость. «Черт, — хотелось сказать им. — Здесь сам Хенке Ларссон (Хенрик Ларссон, выдающийся шведский нападающий — прим, пер.) — ступайте лучше к нему». Все напрасно. А на пресс-конференции в Женеве меня спросили, сравниваю ли я себя с кем-нибудь из великих звезд мирового футбола.

— Нет, — как ни в чем не бывало ответил я. — Есть только один Златан.

Это прозвучало так дерзко, что оставалось только подтверждать сказанное делом.

После этого громкого заявления я постарался притихнуть, «залечь на дно». Не нужно было заводить себя. Я испытывал такой пиетет перед всеми этими громкими именами, за исключением, пожалуй, Маркуса Альбека, с которым делил номер. В команде я был немногословен и старался держаться в сторонке. «Он — странная личность. Он предпочитает быть один, — писали газеты, и это звучало интригующе. Вроде, какой загадочный этот Златан!

В действительности, я элементарно был не уверен в себе. И не хотел досаждать своим присутствием окружавших меня людей. Особенно Хенрика Ларссона, которого я боготворил. Он блистал в «Селтике» и в том же 2001 году завоевал «Золотую бутсу» как лучший бомбардир национальных чемпионатов европейских стран. Хенрик был величиной. И я был горд, когда узнал, что составлю ему компанию в линии атаки в матче со Швейцарией.

Перед этой игрой случилось еще кое-что любопытное. Некоторые газеты выпустили большие материалы обо мне, желая получше познакомить читателей со мной накануне моего дебюта в сборной. Так вот, в одной из таких статей директор школы «Соргенфри», той самой, где ко мне приставили персональную воспитательницу, поведал о том, что я был самым неряшливым учеником за все тридцать три года (или около того), что он там проработал. В «Соргенфри» я был просто отпетым хулиганом. В общем, цирк, да и только. Пустая брехня. Хотя были и положительные моменты: многие верили, что в сборной меня ждет большой успех. Во мне хотели видеть и хулигана, и звезду одновременно. И я чувствовал на себе этот прессинг.