Я? Я могу. И я поставил этот мяч на стол и вышел вон. Таким было мое прощание с клубом — ни убавить, ни прибавить. Осадок остался. И все же, я выбросил все из головы. Я уезжаю отсюда, да и чем таким особенным был в моей жизни «Мальмё»? Настоящая жизнь только начиналась, и это было главное, а не прошлое.
Это был не рядовой переход в «Аякс». Я стал их самым доро- гим приобретением в истории. И пусть «Аякс» был несопоставим с «Реалом» или «Манчестер Юнайтед», все же это был великий клуб. Всего пять лет назад он выступал в финале Лиги чемпио- нов. А за год до этого и вовсе выиграл ее. За «Аякс» в разное время играли такие люди, как Кройфф, Райкард, Клюйверт, Бергкамп и, конечно, Ван Бастен. Последний был для меня самым выдаю- щимся среди перечисленных, и мне предстояло играть в футболке с его номером. Это казалось нереальным. Мне предстояло заби- вать и решать исходы матчей, и чем больше я представлял себе все это, тем больше ощущал на себе груз ответственности.
Никто не станет платить восемьдесят пять миллионов без на- мерения получить что-то взамен. «Аякс» уже три года как не по- беждал в национальном чемпионате. Для команды такого калибра это выглядело, по меньшей мере, конфузом. «Аякс» — одна из са- мых любимых и популярных команд в Голландии, от которой ее многочисленные болельщики требуют больших побед. И ты дол- жен соответствовать, а не играть в привычные тебе игры. Оставить при себе свои привычки и не начинать здесь со своего: «Я Златан, а ты кто такой?». Мне следовало перестроиться, постараться адап- тироваться и влиться в команду, а также изучить местные порядки. А меня все равно продолжали преследовать приключения.
По пути из Гетеборга домой, у местечка Боттнарюд недалеко от Йёнчёпинга, меня «приняла» полиция. Я промчался на ста девяносто пяти (км/ч —
Была состряпана целая подборка из моих «подвигов», начиная от удалений с поля и продолжая более крупными скандалами. Вся эта волна донеслась и до Амстердама, и хотя клубные функционе- ры, должно быть, уже были наслышаны обо всех моих похожде- с этим смирился. А что оставалось делать? У меня даже не вызвали никакой реакции его объяснения моего отсутствия журналистам: «он находится не в очень хорошем психологическом состоянии». И еще, что «ему необходим отдых». Эти слова звучали так, словно он — такой добренький дядя — сжалился надо мной и позволил отдохнуть. А еще я продолжал наивно надеяться, что руководство подготовило какой-то сюрприз для меня, возможно, с участием болельщиков.
Некоторое время спустя меня вызвали в офис Хассе Борга. Вы уже знаете, как я отношусь к подобным вызовам: я всегда думаю, что все закончится очередной проповедью. На этот раз, после все- го происходившего за последнее время, я уже не ожидал ровным счетом ничего. В офисе присутствовали Хассе Борг и Бенгт Мад- сен, оба с многозначительным и преисполненным собственного величия видом. Подумалось, уж не на похороны ли я попал.
Златан, наше сотрудничество подходит к концу.
Только не говорите мне, что...
Мы бы хотели сказать тебе...
Что, вы хотели бы поблагодарить меня вот здесь? — удивлен- но спросил я и посмотрел по сторонам.
В этом унылом чертовом офисе мы были втроем.
Что, вы даже не устроите встречу с болельщиками?
Понимаешь, — сказал Бенгт Мадсен. — Говорят, что прово- жать игрока перед матчем не приносит удачу.
Я недоуменно взглянул на него. Не приносит удачу?
Вы провожали из футбола Никласа Киндвалла перед трид- цатью тысячами зрителей, и все потом было нормально.
Да, но...
Что, но?
И все-таки мы хотели бы вручить тебе этот подарок.
Черт, что это такое?
Это был хрустальный мяч.
На память.
Так это и есть ваш способ отблагодарить меня за восемьдесят пять миллионов?!
На что они надеялись? Что я возьму этот мяч с собой в Амстер- дам и буду пускать скупую слезу, каждый раз глядя на него и вспо- миная «Мальмё»?
Мы хотели бы выразить тебе нашу признательность, — про- должали они.
