Я — Златан полностью

Если бы он сообразил, и сделал, как делают менеджеры ита- льянских команд, он спросил бы журналистов, нельзя ли перезво- нить им позже, чтобы дать точную информацию. Он потом мог бы сказать им, что мы припозднились, потому что получили разре- шение, или что-то в этом роде. И, конечно, нельзя было говорить, что мы избежим наказания, ни в коем случае. Таковы фундамен- тальные принципы: мы команда, мы одно целое, и, если мы заслу- живаем наказания, нас могут наказывать, как считают нужным.

Но менеджер сказал, что никто не имеет права приходить поз- же 11 и что мы нарушили правила. И тут все полетело к черту. Утром мне позвонили: «Тебя вызывает Лагербек, будет разборка». Терпеть не могу разборок. Хотя, конечно, кое-какой опыт у меня есть. На разборки меня вызывали даже в начальной школе, так что ничего необычного для меня тут не ожидалось. Такая уж у меня жизнь, тем более, на этот раз я знал, о чем пойдет речь. Я позвонил одному из охранников, который, как я знал, кое-что смыслит.

Чего мне ждать?

Похоже, тебе пора собирать чемоданы, — ответил он.

Я ничего не мог понять. Собирать чемоданы? Потому что я не- много опоздал? Но потом смирился. А что мне оставалось? Я упа- ковался и даже не стал придумывать оправдание. Уж слишком все глупо. Раз в жизни правда должна восторжествовать. Я при- шел, там сидел Лагербек и вся банда, а также Мёльберг и Чиппен. Они были не так спокойны, как я. Потому что не привыкли. А я чувствовал себя как дома. Я даже скучал по такому: словно бы я в школе и меня грозят оставить на второй год.

Мы решили отправить вас домой, — объявил Лагербек. — Что вы на это скажете?

Я прошу прощения, — сказал Чиппен. — Мы и правда по- ступили глупо.

И я прошу прощения, — сказал Мёльберг. — Но... как вы преподнесете это прессе?

Тут все начали это обсуждать, а я сидел совершенно спокойно. Я ничего не говорил, и Лагербек, видимо, почувствовал, что что- то не так. Не был я похож на проштрафившегося мальчишку.

А ты, Златан? Ты что скажешь?

Ничего.

ГЛАВА 16

Матч со сборной Латвии мы выиграли 1:0. Забил мяч Ким Чельстрём, а на следующий день, 3 сентября, у нас был выходной. В этот день Олафу Мёльбергу, капитану «Астон Виллы», исполня- лось 29 лет. Мы познакомились в нашей сборной, и поначалу он был очень тихим, почти какТрезеге. Но потом он раскрылся, и мы стали друзьями. Он хотел, чтобы я и Чиппен (Кристиан Вильхель- мссон — прим, пер.) пошли с ним отметить. А почему бы и нет?

Мы обосновались в клубе на Авенин (главная улица Гетеборга — прим, ред.), в том, где на стенах фотографии. Газетчики описывали его, как «заведение». Каждое место, куда я прихожу, непременно становится «заведением». Там было пусто, мы сидели чуть ли не в пустом зале и спокойно выпивали. Делать больше было нечего; на часах 11. По правилам сборной, в 11 мы уже должны быть в отеле. Какого черта, сказали мы. Стоит ли так беспокоиться о времени? Мы и раньше поздно возвращались, и никто не поднимал из-за этого шума. Да и в конце концов, у Олафа был день рождения, мы совсем тихо посидели и в четверть первого, как хорошие мальчи- ки, уже лежали в кроватях. Вот, собственно, и все. Мои друзья из Русенгорда ничего и не узнали бы, если бы я им не рассказал. Да ничего и не было, правда.

Но вот в чем проблема. Мне не удается даже выйти молока ку- пить, чтобы об этом не узнали газеты. Куда бы я не отправился, за мной шпионят. «Я видел Златана там, я видел Златана тут»... Ви- димо, кому-то это скрашивает жизнь. И, видимо, это почему-то круто. Так всегда бывает, но в большинстве случаев люди встают на мою сторону: «О чем, собственно речь? Златан ничего не еде- лал». На этот же раз газетчики проявили изобретательность.

Они решили поднять шум и позвонили менеджеру сборной. Не стали спрашивать про нас или про то, когда мы явились, а просто спросили, каковы правила. Он ответил как есть: все должны быть в отеле в 11.

— Но Златан, Чиппен и Мёльберг явились позже. У нас есть свидетели, — заявили журналисты.

Но самого меня, честно говоря, это все больше и больше раз- дражало. Лагербек с кодлой добились своего: мы против них. Смешно, право слово. Не так давно я подрался с одним парнем в Милане. Огучи Оньеву его зовут. Я потом расскажу об этом, мы крепко схлестнулись. Никто не сказал, что драка — это хорошо. Но руководство команды защитило меня от прессы, объяснило, что я был перевозбужден, что-то в этом роде. В Италии заботились о сохранении команды. А здесь разделили на хороших и плохих мальчиков. Нельзя так работать. Это я и сказал Ларсу Лагербеку.

Я уже все позабыл, — ответил он. — Ты можешь вернуться.

А я? Я не приеду. Вы могли оштрафовать меня. Вы могли много чего сделать. Но вы сдали нас газетчикам с потрохами. Я это так оставлять не намерен.

Этим все и кончилось.