— Мы решили, что вы трое не будете играть против Лихтенштейна.
Не думайте, что я беспокоился по этому поводу, я ведь уже собрал
вещи. Лагербек мог послать меня хоть в Лапландию, и я бы слова не сказал.
Да и кому какое дело до Лихтенштейна? Меня беспокоило слово «мы». Кто
эти «мы»?
Он был главным. Зачем он прятался за спинами других людей. Будь
мужиком и скажи: «Я решил…» Я бы отнесся с уважением. Но он показал
себя трусом. Я очень пронзительно на него взглянул, но промолчал. Потом
пошел в свой номер и позвонил Кеки. В таких ситуациях нужна семья.
— Приезжай и забери меня!
— Что ты натворил?
— Опоздал.
Перед тем, как уйти, я поговорил с менеджером. У нас всегда были
хорошие взаимоотношения, ибо знает он меня лучше, чем всех остальных в
сборной, потому что знает о моём прошлом и моём характере. Он знает, что
я злопамятный. «Послушай, Златан. Я за Чиппена и Мёльберга не
беспокоюсь. Они завсегдатаи сборной, отбудут наказание и вернутся. А вот
ты, Златан… боюсь, что Лагербек копает себе могилу».
«Посмотрим». Это всё, что я сказал тогда. А через час я ушел из отеля.
Мы с братом взяли с собой Чиппена. С нами были еще несколько друзей. Мы
остановились заправиться. И мы увидели заголовки таблоидов.
Такой суматохи о нарушении режима никогда не поднималось! Как
будто на Землю упала летающая тарелка, ну и все вытекающие. Я все время
поддерживал связь с Чиппеном и Мёльбергом, став для них кем-то вроде
отца. Я говорил:
— Спокойно, парни. Нам это в конечном итоге на руку сыграет.
Хороших парней никто не любит.
Но меня эта хрень бесила все больше и больше. Лагербек и остальные
были настроены против нас. Это ведь просто смешно. Не так давно я
подрался с парнем из «Милана» по имени Огучи Оньеву. Позже об этом
расскажу, это было по-мужски так, брутально. Конечно, никто не думал, что
кулачная драка — это хорошо, но руководство меня тогда публично
защитило, сказав, что, мол, всплылил, с кем не бывает. Мы ведь все заодно.
Так это происходит в Италии – защищают своих публично и критикуют,
когда никто не слышит. А в Швеции ты либо хороший, либо плохой.
Ситуация разрешилась плохо. Я так и сказал Лагербеку.
—Что было, то прошло, – сказал он. – Можешь вернуться в команду.
— Можно, да? Да как-нибудь обойдусь. Ты ведь мог меня
оштрафовать. Мог сделать что угодно. Но ты обвинил нас публично. С меня
хватит.
Вот так я сказал «нет» национальной сборной. И выкинул инцидент
из головы. Вроде. Мне постоянно напоминали о нем, и, честно говоря, об
одном я сожалел. Меня все равно выперли из команды, поэтому надо было
устроить что-то посерьёзнее. Ну какого хрена? Там ведь никого не было! И
выпили всего одну стопку! Да и опоздал всего на час! Да мне надо было
разнести бар к чертям или въехать на машине в фонтан на Авенин и вернуться
в одних трусах. И на ногах еле держаться. Вот это был бы скандал. А то, что
произошло, было фарсом.
Уважение не приходит просто так. Его надо завоевать. Легко
чувствовать себя никем, когда ты новичок в команде. Все для тебя ново, у
каждого есть своя роль, свое место, свой язык. Легче всего отступить и
просто влиться в общее настроение. Но тогда ты упускаешь инициативу и
теряешь время. Я пришел в «Интер», чтобы внести разнообразие и помочь
клубу выиграть первый титул за 17 лет. А если так, то нельзя прятаться,
играть спокойно, потому что пресса будет тебя критиковать. И еще потому,
что люди судят предвзято. Златан – плохой. У Златана с бошкой не в порядке.
И прочая хрень. Проще исходить из этих мнений и пытаться делать все
наоборот, быть хорошим парнем. Но тогда ты позволяешь манипулировать
собой.
Плохо, что события Гётеборга попали и во все итальянские газеты.
Смотрите, мол, ему плевать на правила, а за него столько бабла отвалили. Его
не переоценивают? Правильно ли поступили? Такой чуши было много. Хуже
всего на этом фоне выглядел «эксперт» из Швеции, который сказал:
— Я вижу это так: «Интер» всегда делал несколько странных
приобретений. Они вкладывают деньги в индивидуалистов. И вот, у них
появилась еще одна проблема.
Но я уже привел слова Капелло. Я думал о завоевании уважения. Как
будто оказался в другом районе Розенгорда. Нельзя отступать, беспокоиться
о том, что кто-то может что-то о тебе услышать. Напротив, нужно двигаться
вперед. И моё отношение было таким же, как и в «Ювентусе», что-то в духе
«Окей, парни, я пришел, и мы теперь начнем побеждать!»
На меня косо поглядывали на тренировках. Мой менталитет
победителя, сила воли, самоотдача – всё было при мне. Я максимально
выкладывался на тренировках. Меня бесило, если это же не делали другие. Я
орал, злился при поражениях или слабо проведенных матчах. Я стал лидером.
Но не таким лидером, каким я порой был раньше. Я мог видеть в глазах
людей, что всё зависело теперь от меня. Я должен был повести их вперед. И
бок о бок со мной снова был Патрик Виейра. С ним возможно многое. Мы
выкладывались, как черти, чтобы повысить командную мотивацию.
