Я в недоумении подняла глаза. Он, может, вообще ни разу и не прочитал. Какая разница. Ведь билет он знал хорошо. Я слушала, опустив глаза в парту. Очень чётко и по делу отвечал. Впрочем, как и всегда. Вита тоже не сильно-то старалась вчера вечером, но ведь и она ответила прекрасно. Бред какой-то так судить. Я открыло было рот, чтобы мягко поспорить с Лизой, но Ангелина сама встряла.
— Да при чём тут Алиев? Билет дурацкий попался.
Лиза лишь пожала плечами. Лицо было такое, мол, сделала всё, что могла.
Мы направились в гардеробную.
Один большой плюс был в сегодняшнем зачёте: освободились мы рано и на улице было ещё светло. На крыльце по привычке собрались группой, оставшись ждать тех, кто тоже жил в общежитии. Почему-то после зачёта домой мы всегда добирались вместе.
Красный Mersedes выделялся на парковке. Вита напридумывала: Давид хорошо припарковался. Я быстро вгляделась и сразу отвела взгляд, на всякий случай. Но водительское сиденье было пустым. А это значит…
Я быстро обошла одногруппников и спустилась по лестнице вниз.
— Побегу, ребята. Мне срочно надо… — врать я не умела. Просто замялась и, наверняка, покраснела. Мне просто срочно надо убежать, потому что встречаться лицом к лицу с Давидом Алиевым мне не хотелось.
Вита, ничего не говоря, просто спустилась по лестнице вслед за мной.
Когда мы уже прошли приличное расстояние от университета, я разрешила себе обернуться. Одногруппники стояли на крыльце, видимо, ещё кого-то ожидая. Но не это заставило меня быстро отвести взгляд. Возле своей красной машины стоял Давид, не спеша садиться внутрь. Я не видела, куда именно он смотрел, но мне почему-то казалось, что на меня.
Глава 2
Меня разбудил будильник подруги. Я зло накрылась с головой, приготовившись к стандартным извинениям: Вите кровь из носа нужны эти утренние пробежки в выходные дни. Спустя несколько секунд поняла, что никакой это не будильник, и уж, тем более, не подруги. Звонил мой телефон.
И вообще ещё не утро. Самый настоящий вечер. Просто я рано отключилась из-за того, что вчера до полуночи готовилась к сегодняшнему зачёту.
Виты в комнате не было.
Номер был незнакомый.
— Да, — хриплым после сна голосом ответила я.
В трубке послышалось только шуршание. Я прочистила горло.
— Алло, слушаю вас.
— Настя?
Внутри всё похолодело. Это был Алиев.
— На-а-астя, — протянул он.
Я сразу поняла, что парень пьян.
— Давид?
— Как я люблю, когда ты называешь меня по имени, — хрипло выдохнул он.
У меня задрожали руки. Любит он что? Может, он меня перепутал с другой Настей?
— Это Настя Громова, староста твоя. Что ты хочешь? — на всякий случай представилась я.
— Моя? Нет, не моя, — он будто не говорил, а пел, растягивая все гласные. Усмехнулся.
Я промолчала.
— Что я хочу, Громова? Хороший вопрос. Что я хочу? — он вздохнул и выдохнул.
— Давид, ты, кажется… не в себе. Ложись спать?..
— Я люблю спать. Вижу тебя во сне, — парень как-то горько рассмеялся. — Там ты меня не боишься и не ненавидишь.
— Я тебя и наяву не ненавижу, — прошептала я, не понимая, что происходит.
— На-а-астя. Настенька. Нет. Ася. Можно буду звать тебя Ася?
Мне не очень нравилось такое переиначивание моего имени, но от Давида это звучало так… так правильно.
— Называй, — осторожно разрешила я.
— Ася. Ася, ты девственница?
— Давид, я кладу трубку.
— Стой! Я дурак.
Я промолчала. Что это за пьяный звонок? Видит меня во сне? Это шутки такие? Он понял, что я влюблена, и издевается?
О Боже, что? Влюблена?
Приложила руку ко горячему лбу и чуть не застонала.
Нашла в кого!
Ася! Боже! Настя!
— Давид, что ты хочешь от меня сейчас?
— Обещай, что дослушаешь до конца, — хрипло попросил он.
— Не могу обещать, — неуверенно сказала я.
— А ты обещай.
От волнения у меня задрожал голос:
— Ладно, обещаю.
Ладони вспотели.
— Знаешь, что я хочу сделать, Громова? — звон стекла и шум от глотка. — Хочу распустить твой пучок на голове, намотать твои волосы на кулак, потянуть голову вниз, поставить засос на твоей шее…
В одно мгновение. Это случилось в одно мгновение. Моё тело отозвалось. Я возбудилась. Закрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание, а он продолжал.
— …потом задрать твой халат повыше, стянуть с тебя трусы и трахнуть тебя прямо на парте в аудитории. Оценишь такое, а, Ася? Из головы не выходишь, Ася. Невозможно. Скажи мне, Ася, — снова звон стекла, — у тебя светло-розовые соски?
Я только сглотнула и нервно поёрзала на кровати. Он угадал. Рука вдруг сама поднялась и коснулась груди. Соски нестерпимо заныли. Отдёрнула пальцы, будто ошпарилась.
— Не ответишь. Уверен, что светло-розовые. У рыжих всегда такие. Была у меня однажды рыжая. Правда сиськи побольше, чем у тебя…
Меня как холодной водой облили. Что я слушаю? Зачем я это слушаю?
— Алиев, ты закончил? — со всей возможной злобой в голосе спросила я. Он хохотнул. Я прикрыла глаза: — Давид, спрашиваю, у тебя всё?
Зачем-то ждала его ответ.
— Знаешь, Ася, других трахаю, а представляю тебя.
Это была последняя капля.
— Ложись спать, Давид, и больше не звони. И знаешь что? Иди ты…! — выкрикнула я, отключаясь.
