— А вот и наш бриллиант, Анжелика Марковна! — слова Михаила Геннадьевича заставили меня очнуться от анализирования очередной сделки с крупной фирмой по производству и поставке новейших аппаратов МРТ. Я стоял возле окна, чтобы держать в поле зрения свою обожаемую племяшку и поэтому обзор помещения был отличным. Вошедшая в палату девушка была стройной, невысокой, но компактной, как бы сказал мой друг Олег. На лице практически не было макияжа, но оно притягивало взгляд своей классической красотой и свежестью. Вращаясь в центре бомонда столицы, я до такой степени отвык от натуральной природной внешности, что сейчас просто стоял и тупо пялился на Анжелику. Не мог оторвать от неё взгляд!
— Всё, закончили. — я накладываю последний шов и отхожу от операционного стола, предоставляя возможность ассистирующему персоналу привести пациентку в порядок. Пройдя в душевую, устало снимая с себя перчатки, шапочку, маску, бахилы и халат. Включаю воду, выворачивая вентели до упора. Мне нужно как можно скорее смыть с себя напряжение после сложнейшей операции, которая длилась 6 часов подряд и почти обессилила меня. Вода приносит мгновенное расслабление и я прикрываю глаза, впитывая в себя освежающую влагу. Подняв голову, даю струям воды массировать мне глаза, в которые как будто кто-то насыпал острого мелкого стекла. Перед внутренним взором проносятся кадры, в которых девчушка 5 лет лежит передо мной на белой простыне и смотрит своими огромными карими глазищами. В них одновременно плещутся страх и доверие.
— А я пойду с мамой и папой в Луна-парк, когда поправлюсь? — спрашивает она перед тем, как анестезиолог дает ей наркоз.
— Конечно, солнышко, обязательно! — я улыбаюсь ей и именно это она видит, закрывая глазки.
Вот уже 4 года я работаю кардиохирургом в своём небольшом городе. Мне приходит множество предложений из крупных городов и даже заграницы, но я не могу отсюда уехать. Здесь покоятся самые дорогие мне люди: мама и папа, погибшие в автокатастрофе, которая и определила мою дальнейшую работу. В ту роковую ночь водитель грузовика уснул за рулём и многотонная неуправляемая громадина выехала на встречную полосу, где в это время мои родители возвращались домой, торопясь увидеть меня. Папа умер мгновенно, а вот маму можно было спасти, если бы в нашем городе в медицинском штате находился хоть один хирург, специализирующийся на операциях с сердцем! Но в наших больницах таких врачей не было и приняли решение отправить маму вертолётом в областную клинику. До перелёта она не дожила. Я в это время заканчивала интернатуру и как раз должна была определяться с узкой специализацией. И моим решением стало выбрать кардиохирургию. Пусть я уже никогда не помогу маме, но смогу спасти жизни людям, которые будут нуждаться в таком специалисте, как я! Закончила с красным дипломом медицинский институт в столице и вернулась в свой город, где устроилась в самую крупную больницу. Главный врач, Михаил Геннадьевич, долго не мог поверить в серьёзность моего решения, но мне удалось убедить его, что никакие предложения, как бы заманчиво они не звучали, мне будут не интересны. Вот так я и влилась в большой коллектив. Нагрузка сразу была не маленькой, так как с такими операциями отправляли в областной центр и очереди на них растягивались на несколько месяцев. Моё появление давало возможность не потерять это время и я отдавала себе отчёт о всей ответственности, которую на себя взяла, но это только укрепило мою решимость! После нескольких проведённых операций стало понятно, что я из себя представляю и Михаил Геннадьевич не уставал говорить, что я — бриллиант его больницы. Постепенно обо мне узнавали и начали приезжать пациенты из других городов. Я оперировала взрослых людей, но Марика, девчушка с большими карими глазищами, стала моей первой маленькой пациенткой. Её родители, Павел и Кира, привезли дочку из другого города и сказали, что доверят свою девочку только мне. Её диагноз — открытый артериальный проток — не оставлял другой альтернативы, кроме операции. Для меня это было очень трудное решение и я пробовала на собеседовании донести до родителей девчушки всю серьёзность ситуации, но в их глазах видела решимость и постепенно сама прониклась их уверенностью. Когда привели Марику, то я прям залюбовалась этой крошкой. Волосы, тёмные как горький шоколад, небрежными волнами спускались ниже поясницы, огромные влажные карие глазки, пухлые губки бантиком — всё это приковывало взгляд и вызывало восхищение и желание обнять, защитить эту красоту, не дать причинить ей вред! Даже бледность её личика и небольшая синюшность носогубного треугольника не портили это великолепие.
— Привет, солнышко! — улыбнувшись, я присела перед ней и взяла её маленькие ручки в свои.
— Привет! — она подняла на меня свои невероятные глазки, опушённые длиннющими загнутыми ресницами и доверчиво посмотрела на меня. — А я смогу пойти с мамой и папой в Луна-парк, когда ты меня вылечишь?
— Конечно, солнышко! — я подняла взгляд на её родителей, которые смотрели на неё с таким умилением и гордостью, что сердце зашлось в мгновенной тоске из-за воспоминаний о том, что также на меня смотрели всегда мои родители. И в этот миг решение о положительном ответе укоренилось во мне. Я вдруг поняла, что это будет правильно.
— Вам нужно будет привезти согласие от областной комиссии. — этим самым я дала понять, что беру их дочурку на операцию.