Новый, напряженный и завораживающий роман писательницы Сэм Хайес, автора международных бестселлеров «Моя чужая дочь» и «В осколках тумана». История трех женщин, которых связала одна ужасающая тайна. Женщина стоит на мосту, над яростно бурлящей водой, от смерти ее отделяют лишь несколько десятков метров. Кто она? И в чем причина ее отчаяния? Нина Кеннеди — обычная женщина, любящая мать и жена, вот только от прочих женщин ее отличает страх. Восьмилетняя Эва день за днем просиживает на каменном подоконнике старинного особняка, в котором располагается детский приют. Эва ждет папу. Она ждет, что однажды он все-таки приедет и увезет из этого страшного места, где властвуют шепоты и тени… Здравомыслящая Фрэнки работает в престижной школе для девочек, где нет места никаким ужасам. Но Фрэнки боится.Истории трех героинь причудливо переплетаются, заставляя читателя предполагать, что он сможет самостоятельно распутать головокружительную интригу, потянув за ниточку правильной версии. Однако неожиданная развязка поразит даже тех, кто обычно может вычислить преступника задолго до финала детектива. Сэм Хайес, как всегда, откроет тайну на самых последних страницах.
Бену — сыну и другу.
С огромной любовью.
В головокружительной пропасти бушует водный поток.
Она цепляется за страховочную проволочную сетку от самоубийц, чтобы не упасть, когда порыв ветра выдирает и раздувает юбку, зажатую меж дрожащих колен. Теперь уже скоро; с минуты на минуту к ней бросятся служители, начнут уговаривать спуститься, как уговаривали десятки раз до нее. Надо успеть раньше, но не прежде, чем они смогут собственными глазами увидеть ее прыжок. Водитель проезжающей мимо машины сигналит и машет рукой, словно подгоняет.
Три секунды — и смерть.
Она смотрит вниз, на воду. Во рту пересохло, она сглатывает с трудом — горло сдавило. Вспоминаются его слова:
— Следуй за пузырьками, — шепчет она. Это ее последние слова.
«Там, внизу, темным-темно, — сказал он. — Следуй за пузырьками, они выведут на поверхность. А уж тогда — плыви что есть мочи! — Он расхохотался. — Если и впрямь решилась. Хотя на такое никто не пошел бы. Без специального оснащения, во всяком случае».
Она отпускает юбку, точнее, сшитые в форме юбки лоскуты особой материи. Под ней липнет к телу гидрокостюм. Зажим для носа стискивает ноздри, трепещущие от страха, и она перехватывает руки. Чувствуя, как ледяные прутья решетки режут пальцы, принимает позу для прыжка. Река далеко внизу, словно другая планета, другая жизнь.
На пешеходной дорожке моста, метрах в пятидесяти от нее, оцепенела женщина: ладонь накрыла рот, сдерживая крик. За спиной женщины неуклюже семенит к перилам толстый смотритель моста. Небо тяжко нависло взвихренными грозой тучами, только чайки скользят против шквалистого ветра. Белый фургон водопроводчика притормаживает, но тут же снова набирает скорость, а красный автомобильчик встает как вкопанный. Она замечает все это, делая мизерный шажок в пустоту.
Три секунды — и смерть, но на это потребуется вся оставшаяся жизнь.
Медленно, медленно, есть время сосредоточиться. Босые ступни до боли вытянуты, руки вскинуты над головой и зажаты в замок. Ее пронзает ветер — истребляющий, воскресающий. Спасительный. Она улыбается тому, что произойдет. Не при ударе — позже.
Песочного цвета юбка вздувается, полощет и натягивается тугим колоколом за полторы секунды до того, как пальцы ее ног врезаются в поверхность реки. Она силится откинуться назад, но мощь течения не дает. Тело входит в иной мир. Ступни, лодыжки, колени, бедра охватывает бетонная твердость воды. Туловище, грудь, плечи, шею засасывает поток. Она инстинктивно зажмуривается, когда и голова уходит под воду. Тишина. Темнота. Замедленное движение.
Но вот она уже в состоянии шевельнуть тяжелыми конечностями, убеждаясь, что они у нее еще есть. Выворачивается из юбки, и та медузой уплывает по течению. Теперь она видит лишь спутанные пряди собственных волос да пенистую дорожку во мраке.
Где верх, где низ? «Следуй за пузырьками», — мелькает в мозгу, будто набрякшем от воды.
Руки работают как весла. В груди печет, ноги точно окаменели. Наверх! Хоть бы один лучик света, один проблеск жизни, той, что по ту сторону…
Скинув туфли, Нина Кеннеди размяла налившиеся свинцом ступни и прикрыла глаза.
— Дай-ка, солнышко, парочку таблеток от головной боли.
— Возьми, мам. — Джози притащила таблетки и стакан воды. — Как ты?
Нина через силу усмехнулась:
— Нормально.
Тяжелый выдался денек, испытание на прочность, зато теперь каждая минута — истинное наслаждение.
— Ноги как чужие, голова раскалывается, но оно того стоило. — Нина обняла дочь. — Благодаря этой демонстрации дело в шляпе!
— То есть… ты получила контракт? — Джози, не смея дышать, часто-часто захлопала ресницами — нервный тик изводил ее долгие годы. Откинула назад длинные волосы, открыв худенькое личико уже не ребенка, но еще не женщины.
— А то! «Студия Хамелеон» официально отвечает за грим и спецэффекты для трех следующих фильмов «Чартерхаус Продакшнз».
Джози помолчала, переваривая новость.
— На «Пайнвуд»? — Ей надо было убедиться.
Нина кивнула и проглотила таблетки.
— Начинаем с «Могилы». Съемки через две недели. Конец каникул можешь провести со мной на съемочной площадке.
Дочка бредит актерством. А чем не способ выразить подростковые переживания и эмоции? Все лучше, чем курить или колоться.
Джози надолго онемела. Глаза у нее округлились, щеки надулись — вот-вот лопнут. Наконец она вылетела из комнаты, и до Нины донесся захлебывающийся восторгом дочкин голос — та по телефону делилась новостями с подружками.
Нина стянула жакет, набросила на спинку стула и отправилась на кухню распаковывать сумки с продуктами, купленными по дороге домой. Налила бокал вина, присела к кухонному столу. Губы сами собой сложились в блаженную улыбку.
