— Мама. — У Карен перехватило горло.
— Все хорошо, солнышко.
Так они обе и стояли посреди кухни Тома. Обнимаясь, смеясь и плача.
— Мама. Помнишь, как ты страшилась своего шестидесятого дня рождения?
— Да.
— Что-то подсказывает мне, что этот год станет лучшим годом в твоей жизни.
Бев улыбнулась:
— Что-то подсказывает мне, что ты права.
* * *
— Привет, пап.
— Ага.
— Значит, тебе нравится миссис Андерсон?
Джон глотнул «Будвайзера» и поставил банку на ступеньку крыльца. Они с отцом отдыхали на веранде.
Ему нравилась эта веранда. Им с Карен нужна веранда.
— Ага.
— Трудно поверить.
— Ага.
— Она не похожа на твой тип женщин.
— Угу.
— И она не похожа на тех, кого... эм... устраивают случайные связи.
Том, прищурившись, посмотрел на Джона:
— Нет, не похожа. Я никогда не считал, что она такая.
Джон поморщился. Ладно, это становится неловким.
Он набрал воздуха в грудь.
— Я имею ввиду, ты серьезно увлекся ею? Похоже, ты действительно нравишься Бев. — Том ничего не сказал, и Джон продолжил: — Я не хочу, чтобы Бев было больно. Не после всех этих лет, когда она убирала дерьмо за Роджером, и... это неловко. Я просто хотел узнать...
— Она останется со мной, — наконец раздраженно сказал Том.
Джон поперхнулся пивом.
— Останется?
— Так я и сказал.
— А она знает, что останется с тобой?
— Нет. Пока нет. Держи язык за зубами.
— Без проблем. Удачи.
— Мне не нужна дурацкая удача. У меня есть маргаритки.
* * *
Беверли с Томом смотрели, как дети отъезжают на своем «Фольксвагене».
День благодарения прошел совсем не так, как ожидала Бев. Клюквенный соус из банки. Из банки! Том так и поставил ее на тарелку, обычную консервную банку с ребристыми боками. Он также приготовил на удивление вкусную и сочную индейку, насадив тушку на пивную банку и зажарив ее на гриле.
Они ели с бумажных тарелок и пили из пластиковых стаканчиков. Никакого красивого фарфора, хрусталя или соусников. Но день прошел весело. И расслабленно.
И каждый раз, когда Том касался ее, или сжимал ее ладонь, или шептал на ушко что-нибудь дерзкое, внутри пузырилось и искрилось счастье, как имбирный эль. Она ощущала себя подростком. Легкомысленной. Сексуальной. Нелепой. В пятьдесят девять лет.
За три коротких дня Том сумел перевернуть ее мир. Встряхнуть ее.
И она ни капли не возражала. Несмотря на ощущение неопределенности и потерянности она чувствовала себя легче и свободнее, чем за многие годы до этого.
Это было просто чудесно.
— Эй, не хочешь пообжиматься на диване? Дети наконец-то уехали, — Том уткнулся в ее шею.
Бев засмеялась:
— Каковы шансы, что на этот раз мы сможем опробовать твою кровать? Не то чтобы я не наслаждалась диваном, но настоящая кровать может стать приятным разнообразием.
— Кровати для лохов.
— Том! Следи за языком!
Он хохотнул:
— Посмотри на себя. Ты пережила ужин Дня благодарения на бумажных тарелках. Думаю, я выиграл. Ты не думала, что я серьезно говорил про бумажные тарелки. Но мы это сделали.
— О нет, — покачала головой она. — Я выиграла. У тебя целый день были гости.
— Ты ела зеленые яблоки.
— Ты подстриг лужайку.
— Ты остригла ногти.
— У тебя перед домом растут цветы.
Он прикусил мочку ее уха.
— У тебя был оргазм. Нет, много оргазмов, — он отстранился и расплылся в до невозможности самодовольной улыбке. — Я выиграл.
Бев хихикнула:
— Думаю, я выиграла. У меня было много оргазмов.
Она не смогла произнести это, не покраснев, но по крайней мере выговорила последнее слово.
Том ущипнул ее за зад.
Его лицо стало серьезным.
— Тебе до сих пор кажется, будто ты падаешь без парашюта? Или все хорошо?
— Лучше, чем хорошо, — нежно ответила она.
Он провел руками вверх-вниз по ее талии.
— Тебе очень идет моя футболка.
— Она мне нравится. В ней удобно.
— Пару дней назад ты высмеивала мою одежду. А теперь носишь ее.
Она засмеялась.
— Ты прав. Приношу извинения, — она подняла руку и погладила его щетинистую щеку. — Извини, что была не слишком вежлива, когда приехала. Я нервничала и беспокоилась насчет праздника. Переживала, что буду здесь с тобой. Наедине.
— А теперь?
Он странно посмотрел на нее. Тревожно. Ожидая.
— А теперь мне нравится.
— Все? — намекнул он, поиграв бровями.
— Все, — ответила она, не задумываясь. — Полагаю, я поздний цветок.
— Мне нравится, что ты расцвела со мной, Бев. — Напряжение оставило его. — У меня есть идея.
Она прижалась к его груди и вдохнула знакомый запах.
— Ого. Какая идея?
— Чертовски классная идея. Хочешь услышать? — он прочистил горло.
— Конечно.
— Сначала скажи да.
— Я не могу сказать да, если не знаю...
— Можешь. Тогда я не буду нервничать, спрашивая тебя.
Том нетерпеливо фыркнул.
— Ты и правда взволнован. Ладно, да. Вот. Лучше?
«В чем дело?»
Он улыбнулся и достал из заднего кармана листок бумаги.
— Вот. Это все объяснит.
Беверли прочитала бумагу и ахнула. Это был план маршрута садового тура по Великобритании. И билеты. На двоих. Перелет, тур, размещение.
Она заплакала.
— Не надо плакать, Бев. Ну же.
— Том, это слишком.
— О нет. Не слишком. Слишком запоздало.
Она прижала ладони к лицу, по которому текли слезы. Том нежно обнимал ее и шептал на ушко всякую чепуху.
Она сглотнула и подняла на него глаза.
— Здесь два билета.
