Она потянулась вверх, чтобы захватить что-то из шкафчика, Том наблюдал, как короткий шелковый кардиган задрался. Ее задница все еще выглядела довольно хорошо для ее возраста. Он задумался, что бы она сделала, если бы он хорошенько ее шлепнул.
Она повернулась к нему и прищурилась:
— Почему ты улыбаешься?
— Просто так. Итак, что у нас на обед? — проворчал он.
Бев скрестила руки на груди, от этого движения браслеты на ее запястье звякнули.
— Что ты обычно ешь на обед?
— Сандвич с тунцом и плавленым сыром. Яичный салат. Сандвич с ростбифом и хреном. Гамбургер с майонезом.
— Ты готовишь все это сам? — невинно спросила она.
Том слишком поздно заметил ловушку.
— Хм… — он откашлялся. — Готовлю. Однако вкуснее выходит, когда готовит кто-то еще, — он послал ей улыбку, в общем-то, смирившись с тем, что она откажется.
Неожиданно Бев рассмеялась.
Он приподнял бровь. Он привык слышать ее сдержанное хихиканье. Однако никогда не слышал неподдельный, настоящий, искренний смех.
— Ты наглый тип, мистер Дженкинс. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе об этом?
— Довольно-таки часто.
Она улыбнулась.
Ему очень захотелось стереть этот ужасный блеск для губ.
— Я ни капельки не удивлена, — она повернулась к шкафчикам и вздохнула. — Ты когда-нибудь задумывался о том, чтобы расставить консервы, специи и соусы по зонам? В алфавитном порядке? Так ты быстрее смог бы отыскать нужное. Это сделало бы жизнь проще.
— Нет. — Его желудок заурчал.
— Нет? Как ты здесь хоть что-то находишь?
— Роюсь всюду, пока не найду. А если не выходит найти, иду и покупаю, — он пожал плечами.
Беверли плавно передвинула несколько банок с левой стороны шкафчика.
— Начнем отсюда. А — артишоки.
— А — артишоки. Звучит, как детская книга, которую написал фермер-хиппи. — Его желудок снова заурчал. — Так что насчет обеда?
— Ты чрезвычайно упрямый.
— Ты даже не представляешь насколько.
— Вообще-то, я хорошо представляю. У тебя есть яйца?
— Да, у меня есть яйца, — он попытался не злорадствовать. Она собиралась приготовить обед!
— Полагаю, что я могу выделить несколько минут, чтобы приготовить яичный салат. У меня есть сельдерей, шнитт-лук и репчатый лук для начинки. Я могу использовать немного для стоящего яичного салата.
— О нет. Не люблю это дерьмо в яичном салате. Просто яйца и майонез. Возможно, немного соли и перца.
Беверли зацепила жемчуг прекрасно ухоженным пальцем и наморщила лоб.
— Слово «салат» подразумевает добавление разных компонентов. Сельдерея, репчатого лука, возможно, лука-порея, даже сладкого перца. И я обычно добавляю еще укроп, но мы можем использовать петрушку вместо…
— Нет. Я ненавижу это дерьмо. Почему тебе обязательно нужно взять и испортить хорошую вещь? Яичный салат — это яйца и майонез. И на этом все.
— Мистер Дженкинс, если вы хотите, чтобы я приготовила вам яичный салат, то я его буду делать по-своему. По всем правилам. Если вас не устраивает, то, возможно, вам стоит приготовить для себя обед самостоятельно.
Черт побери! В течение нескольких секунд он размышлял о том, чтобы выбросить все дерьмо из яичного салата. Затем решил: черт с ним.
— Забудь. Я иду в закусочную, — он посмотрел на нее, ожидая, что она сдаст позицию. Ожидая, что она уступит ему.
Ожидая.
Она приподняла подбородок, самую малость. Достаточно для того, чтобы он понял, что она не собирается уступать.
— Приятного аппетита в закусочной, мистер Дженкинс.
Он схватил ключи от пикапа и хлопнул входной дверью.
А — артишоки.
Господи Иисусе!
Глава 3. Куриный помет
Заглядывая поверх забора, Беверли рассматривала задний двор. В отличие от прелестных огородов, которые она видела в глянцевых журналах и которые всегда были огорожены белым штакетником, пышно увитым побегами вьюнка, огород Тома выглядел похожим на тюрьму. Между столбами была натянута погнутая металлическая сетка. Сверху забора самым негостеприимным образом торчали палки с острыми обломанными концами. Никаких садовых гномов, ванночек для птиц или кривых табличек с надписью «Сад». Никаких ярких цветов. Никаких скворечников на шестах. Только ряды и ряды капусты, лука, брокколи. И все без табличек.
Запах практически сбил ее с ног. Ее лужайка всегда пахла свежескошенной травой и бальзамином. Этот огород пах ужасно. Отходами и разложением.
— Что думаешь?
Она вздрогнула.
— Пожалуйста, не делай так, Том. Я терпеть не могу, когда ты так подкрадываешься.
Она начала теребить в пальцах свой жемчуг.
— А ты думаешь, почему я это делаю? — хохотнул он и кивнул на огород. — Весьма впечатляюще, а?
Бев подавила желание закатить глаза. Он раздувался от гордости, как самодовольный петух.
— Полагаю, что так.
— Полагаешь? — вскричал Том. — Ты когда-нибудь занималась огородом, Бев?
Она ненавидела интонацию, с которой он произносил ее имя. Так обычно говорил Роджер. С интонацией, намекающей на то, что она идиотка. В голове нарисовалась картина, как она протыкает Тома вилами.
Она глубоко вздохнула:
— Нет, не занималась. Я делаю акцент на многолетники, однолетники и кустарники.
— На ерунде, — он сердито уставился на нее.
— Не уверена, что уловила ход твоих мыслей.
