— Я знаю, что это была Грейнджер, — сказала она. Драко с усилием сконцентрировался на своем сорбете. Он проглотил большую ложку, чтобы избежать подтверждения материнских слов.
Она спросила: «Хочешь поговорить об этом?»
Драко потряс головой.
— Мне кажется, это нужно обсудить.
— Она мне нравится, — сказал Драко больше своему сорбету нежели матери. Он не поднял глаз, боясь увидеть реакция Нарциссы.
— Могу я спросить, почему? — спросила Нарцисса. Драко кивнул и проглотил еще чуть-чуть сорбета прежде чем ответить.
— Потому что она храбрая в той степени, в которой никогда я не был, — заметил он, — Она умнее меня, сильнее меня, и каким-то образом она всегда находит решение проблемы. Даже если это означает поцеловать меня, она всегда решит проблему.
— О, сынок, — сказала Нарцисса. Она коснулась волос Драко своей рукой, также как делала в его детстве. Драко посмотрел на нее и увидел улыбку на её лице. Он не знал, чего ожидать, но точно не улыбки. — Всё, чего я хочу, это чтобы ты был счастлив.
— Я даже не уверен, что я сейчас чувствую, — заметил Драко, — Я был напуган всю войну, и когда она закончилась, я стал волноваться о слушанье. Все что я знаю, это что Гермиона заставляет меня забыть об этом на какое-то время. Она рассказывает о проблемах гораздо больших, чем я.
— Больше чем ты? — спросила мама. — Что ты имеешь в виду?
— Справедливость, — ответил Драко. — Стандарты для Визенгамота, вещи наподобие максимального срока за определенные преступления и предоставление всем достойного представления, несмотря на их денежное состояние. Мне нравится, что она мыслит в этом ключе. Я могу решить свои проблемы, но Гермиона использует мой опыт, чтобы решить проблемы всех остальных»
— Мне кажется слово, которое ты пытаешься описать — это сочувствие, — поддела его мать. Она улыбнулась и украла ложечку сорбета. — Кажется, мисс Грейнджер учит тебя сочувствию. Прости за то, что говорю это, но это качество ты никогда не выучил бы от своего отца. Я тоже тут небольшой помощник, — заметил она, хмыкнув.
— Ты не злишься? — спросил Драко. Его мама потрясла головой, и на минуту Драко показалось, что он вновь под Лунным проклятьем.
— Нет, сынок, я не злюсь. Мне, конечно же, хотелось, чтобы ты влюбился в какую-нибудь чистокровку, но как я сказала, твое счастье важнее. Если ты сможешь избежать Азкабана, я буду наслаждаться каждой минутой с тобой, даже если рядом с тобой будет магглорожденная.
— Отец никогда этого не допустит, — сказал Драко.
— Твой отец увидит смысл в этом, — ответила мать, — Он легко убеждаем, когда нажимаешь нужные кнопочки, — хитро улыбнулась она.
Драко проглотил сорбет и передал матери пиалу, с выражением отвращения на его лице. Он высунул язык и произнес: «Отвратительно. Это не то, что я хочу представлять в своей голове. Господи, я бы лучше был под проклятием».
Его мама засмеялась и обняла его прежде, чем выйти из комнаты.
— Портключ истекает завтра вечером, — сказала она через плечо.
***
Драко приземлился в гостиной Слизерина, и все подпрыгнули от удивления. Некоторые кинулись его обнимать. Бастьен Квинберри рыдал от счастья на его плече, боясь до этого, что он будет единственным человеком с Грейнджер на Арифмантике. Драко потребовалось пять минут, чтобы сбежать из комнаты в гостиную Гриффиндора.
Он обнаружил себя напротив Полной дамы, понимая, что он не знает пароль. И как бы он не умолял, она отказывалась его пропускать.
— Я знаю, что Грейнджер внутри! — настаивал он, — Через полчаса она пойдет на ужин, и…
— Должны ли мы волноваться о том, что ты знаешь ее график, Малфой? — спросил Лонгботтом, появляясь из ниоткуда. Всегда он в неподходящее время.
— О, просто заткнись. Она мой друг, конечно я знаю ее расписание.
— Так и быть, я впущу тебя, — сказал Лонгботтом. Драко сжал зубы и повернулся к Невиллу.
У Лонгботтома было сомневающееся выражение лица, будто бы он пожалеет потом о последствиях.
— Если…? — спросил Драко.
— Если ты скажешь, что-то приятное обо мне.
— Серьезно? — спросил Драко. — Ты настолько отчаялся услышать комплименты?
— Не, — он засмеялся, — Я просто хотел посмотреть, как ты будешь извиняться.
— Миссия выполнена, я полагаю, — Драко усмехнулся. Он напряг свои мозги. Что-нибудь приятное о Лонгботтоме. Он дружит с Гермионой, так что это может послужить как его достоинство, но он сомневался, что это будет засчитано, как комплимент.
— А! — воскликнул Драко. — Ты лучший студент по Гербологии, которого я знаю.
Невилл поднял бровь.
— Сомневаюсь, что ты так думаешь, — заметил он. Лонгботтом произнес «Годрик!» и портрет отодвинулся. Драко проскользнул сквозь портрет и крикнул через плечо: «Шутка, потому что я не считаю это комплиментом.»
Гостиная затихла, стоило Драко коснуться пола. В гостиной должно было быть порядка шестидесяти человек, уставившихся на Лонгботтома. Драко осмотрел комнату в поисках знакомой головы с копной волос и нашел ее в кресле около камина. Драко чувствовал на себе сто двадцать глаз, уставившихся на него, пока он проходил мимо всех укромных уголков и остановился напротив Гермионы.
— Грейнджер.
