Она находилась в Австралии с прошлого ноября, чтобы забеременеть, а Джефф оставался в Техасе, только на Рождество приезжал на две недели. Это было странное, сюрреалистичное время – самый долгий период в ее жизни с момента получения диплома, когда у нее не было постоянной работы. Она читала и ходила гулять. Несколько раз встречалась со своим бывшим мужем: всегда по-деловому выпить кофе, и казалось, они нашли некий приемлемый для обоих, приятельский ритм отношений. Знакомить Троя с Джеффом, когда тот был здесь в декабре, Клэр не стала: свести этих двоих было бы вежливо и по-взрослому, учитывая их соглашение, – но в то же время странно и очень неловко, просто ужасно, и Клэр понимала, что мужчины заочно ненавидят друг друга. Оба были в самом худшем состоянии: показушничали и готовы были сорваться.
А теперь пропала мать Троя, и личные проблемы отошли на второй план.
– Я просто в это не верю, – сказала Клэр. – Знаю, я не виделась с твоими родителями много лет, но мне это кажется невероятным.
Она помнила тост, который произнес Стэн на их свадьбе. «В моей профессии любовь ничего не значит, – сказал он, держа в руке бокал шампанского, выждал момент, чтобы удостовериться, что все поняли шутку, потом радостно закивал, услышав аханье гостей, и продолжил: – Но в жизни любовь значит все. Любовь выигрывает матч. Я не самый острый инструмент в мастерской, но принял самое умное решение в жизни, когда женился на матери Троя, и я полагаю, Трой только что принял самое мудрое решение в своей жизни, женившись на этой прекрасной девушке, вот она. Никогда не отпускай ее, приятель, и добро пожаловать в семью, дорогая».
Затем он поднял бокал в сторону Клэр, сел и поцеловал Джой, держа руку у нее на затылке и притягивая жену к себе, словно они были молодоженами.
Невозможно было представить, чтобы этот человек причинил вред своей жене – этот человек умер бы за свою жену, но опять же невозможно было представить, что его сын, которого Клэр так любила, изменит ей без особых на то причин.
Вот что вызывало такую боль. Их не заела рутина. У них не было проблем. Он не влюбился в кого-то другого. Он даже не был пьян или под кайфом. Он просто походя, ни для чего, по-идиотски разбил ей сердце.
Непредставимые вещи случаются каждый день, и не всегда этому есть причина.
– Бруки нашла папе хорошего адвоката по уголовным делам. Мы точно знаем, что делать, когда ему позвонят. Бруки на стороне отца. Она сказала, даже если он это сделал, она все равно его не оставит. По ее словам, одно мгновение помешательства не перечеркивает целую жизнь любви, но я с ней не согласен. По-моему, перечеркивает, а ты как думаешь?
Клэр всплеснула руками:
– Ты попал в невозможную ситуацию, Трой.
– Мы с Бруки не разговариваем, – с болью произнес он.
– Все уладится, – утешила его Клэр. – Сейчас все это слишком болезненно.
– Отец никогда не щадил меня. – Трой издал резкий, хрипящий звук, лишь отдаленно напоминающий смех. – Едва ли он может ожидать, что я прощу ему убийство матери.
– Не думаю, что он будет ждать от тебя прощения. Если это действительно случилось, если и правда у него был момент помешательства, он сам себя никогда не простит.
Трой покосился на нее:
– Он так злился на меня. За то, что я сделал. С тобой.
– Давняя история, – отозвалась Клэр.
Вовсе нет. Формально это была современная история, сокращенная ее версия. Клэр смяла в комок пустой пакетик от круассана.
Паром издал звучный гудок, медленно приближаясь к ним.
– Там я впервые поцеловал тебя, – произнес Трой, не отрывая глаз от причала.
– Не надо, – оборвала его Клэр.
– Прости. Я просто не хотел, чтобы ты думала, будто я забыл.
Они понаблюдали за тем, как паром неуклюже причалил, толкнувшись о стенку. На трапе появились пассажиры. К ним зашагала хищноглазая чайка в надежде получить что-нибудь получше крошек от круассана.
– На этот раз получилось, – тихо сказала Клэр.
Трой промолчал. Она решила, что он не понял.
– Я знаю, что получилось, – наконец произнес он, не глядя на нее. – Мои поздравления. Очень рад за тебя.
– Ты знаешь? – Клэр отклонилась вбок, чтобы взглянуть на него. – Откуда?
– Просто понял. Как только увидел тебя. Что-то изменилось в твоем лице. И ты не пьешь кофе.
– Это не потому. Просто у него сегодня какой-то странный вкус.
– У него сегодня странный вкус, потому что ты беременна. А кофе отличный.
Клэр в изумлении уставилась на стаканчик:
– Не могу поверить, что ты догадался.
– Я тебя знаю. – Трой быстро поднял руку, как будто принимал справедливое наказание от судьи. – Извини. Я имел в виду, знал тебя. Раньше я знал тебя.
Они сидели молча и смотрели, как паром направляется к горизонту, и печаль оттого, что могло бы быть и чего теперь никогда не будет, заставила их повесить голову.
– Я хотел бы сказать об этом маме.
– Я тоже хотела бы сказать об этом твоей маме, – повторила за ним Клэр.
Ей хотелось бы, чтобы очень многое в этот момент было иначе, за исключением ребенка, которого будут холить и лелеять, который появится на свет благодаря современной медицине и любви, принужденной, виноватой, запутанной, но все же любви.
