– Извини! – произнес хриплый мужской голос. – Это я. – Парень помолчал. – Саймон. – Он откашлялся. – Саймон Бэррингтон.
Можно подумать, в этом доме жили несколько Саймонов.
Эми посмотрела на потолок. Она как будто догадывалась, что это может случиться, и обещала себе, что ни при каких обстоятельствах не допустит такого.
– Ты спишь? – спросил он через дверь.
– Нет, – откликнулась она. – Я не сплю, Саймон Бэррингтон.
Не нужно больше ничего говорить. Спать с соседями по дому – это ошибка. Особенно когда им нет еще тридцати, а тебе уже вот-вот перевалит за сорок. Девушка Саймона, с которой у него были длительные отношения, недавно бросила его за ям ча[7]. Они встречались со старшей школы и собирались пожениться в следующем году, он не предвидел такого оборота событий и любил ям ча, что было известно его девушке и еще на один тон углубило трагедию.
Теперь Саймон был безутешным и пьяным, он вернулся домой и вспомнил о своей одинокой соседке сверху, как вспоминают о забытой в холодильнике купленной навынос еде, и он подумал: «Кого позвать?» Саймон был довольно приятным парнем, милым и вежливым, щепетильным в том, что касалось домашних дел, но он прочел этот том со скучнейшими биографиями от корки до корки и раньше играл в регби, так что у него было тело тяжелого регбиста (Эми нравились высокие, сухощавые, загадочные мужчины, а в Саймоне Бэррингтоне не было ничего загадочного) и работа у него какая-то скучная, а какая именно, Эми никак не могла запомнить, что-то связанное с телекоммуникациями, или недвижимостью, или, может, он был бухгалтером, к тому же он моложе ее и ниже ростом, а мужчины всегда говорят, что им дела нет, кто какого роста, но это не так, это совершенно не так, и со временем их подавленная злость так или иначе прорывается наружу.
Значит, это на один раз, и секс не будет умопомрачительным, и остальные семь месяцев, пока не истечет ее договор на аренду, они будут ощущать неловкость, и придется искать себе новое жилье, а здесь хорошо, и ей нравились неоновые огни от этой миниатюрной площадки для гольфа, нравился опоссум с паническим расстройством.
– Прости! – крикнул через дверь Саймон. – Прости! Я пойду.
Эми ждала.
Тишина. Ушел? Пусть уходит.
Она встала с кровати, надела футболку и открыла дверь. Он подходил к лестнице.
– Саймон? Саймон Бэррингтон?
Он обернулся. Рубашка выпущена из джинсов, очки косо сидят на носу, глаза красные, и ему нужно побриться.
Эми подняла палец. Поманила.
Расстройство контроля над импульсами. Очередное.
Звякнул телефон. Зажужжал принтер. Заклацали кнопки клавиатуры. Мужской голос со смехом произнес:
– Ты меня разыгрываешь?
Женщина чихнула и сказала себе:
– Будь здорова!
Это мог быть любой корпоративный офис с открытой планировкой утром в четверг: пол в серых квадратиках из ковролина, бежевые стены, разве что работавшие здесь люди изо дня в день имели дело с худшими представителями человечества. Неудивительно, что самые старшие из них говорили одинаково резкими, нетерпеливыми голосами, отчего их партнеры вздыхали: «Почему ты всегда так циничен?»
Кристина сидела за столом, пила двойной пикколо со сливками из кафе рядом с заправкой и думала о Нико, сегодня утром он со вздохом произнес: «Почему ты всегда так цинична, Кристина?» – вместо ответа на вопрос, с какой стати свадебный фотограф, приятель его приятеля, требует оплату вперед?
Джой Делэйни не выходила на связь тринадцать дней после ссоры с мужем. Это была женщина, дети которой не могли припомнить, чтобы их мать хотя бы на одну ночь уезжала куда-нибудь без своего супруга.
Они заплатили фотографу вперед.
Она сделала последний глоток кофе, открыла лежавшую перед ней папку и стала читать распечатку документов с рабочего стола компьютера Джой.
