Давным-давно, когда мы с младшим братом Пашкой были детьми, дом наш стоял в большом фруктовом саду, где яблони были посажены ровными рядами. Сад, конечно, только номинально считался нашим, ибо был не огорожен, но со временем, когда я стал окультуривать его: обрезать сухие ветки, прививать, подкармливать и белить деревья, жечь в те ночи, когда ожидались заморозки из прошлогодних листьев дымные костры в саду, то брать яблоки можно было лишь с моего разрешения. На высказывания недовольства (редкие, правда) я предлагал любому желающему выбрать себе деревья и ухаживать за ними. Желающих, как правило, не было...
Яблоко раздора-II
Давным-давно, когда мы с младшим братом Пашкой были детьми, дом наш стоял в большом фруктовом саду, где яблони были посажены ровными рядами. Сад, конечно, только номинально считался нашим, ибо был не огорожен, но со временем, когда я стал окультуривать его: обрезать сухие ветки, прививать, подкармливать и белить деревья, жечь в те ночи, когда ожидались заморозки из прошлогодних листьев дымные костры в саду, то брать яблоки можно было лишь с моего разрешения. На высказывания недовольства (редкие, правда) я предлагал любому желающему выбрать себе деревья и ухаживать за ними. Желающих, как правило, не было.
А то, обуянные бесом жадности и корыстолюбия, натрясут яблок, крупные выберут, и бросают остальные. Ветки при этом безжалостно ломают, сволочи жадные. Коровы, идя вечером с поля, ломятся в сад на эти яблоки. Как с хрустом жрать истекающие соком яблоки так все мастера, а как ухаживать за деревьями так нет желающих. Свиньи, право слово. А как только кто-то начал ухаживать, так сразу раздавались завистливые визги: «Мол, сад себе отжали». А кто тебе не дает, а? Но у русских так не принято. Зато у меня порядок был в саду! И даже те, кто раньше из райцентра приезжали за яблоками стали теперь вести себя культурно, даже привозили небольшую мзду. То коньяк подгонят, то шоколад, то еще чего. И все были довольны (кроме жадных и завистливых лентяев, для которых Емеля культовый персонаж, «культурный герой» своего рода).
Однажды в конце лета или в самом начале осени мы с отцом обрезали в мастерской тес. Он где-то урвал необрезанного и теперь мы делали его обрезным. В задней стене мастерской напротив входной двери была еще одна дверь, а посередине между ними стоял сделанный на автозаводе деревообрабатывающий станок. Так как тесины были длинной под шесть метров, то мы открыли заднюю дверь. Папаша размечал доску, прочерчивал химическим карандашом линии и подавал на пилу, а я с другой стороны подхватывал обрезанную тесину. Часа три мы так, окруженные звоном пильного диска и опилками топтались, а потом папаша восхотел покурить и оправиться. Выключив станок, он засунул сигарету в широкий рот и важно прошествовал мимо меня и вышел на огород.
– Хорошо-то как, старшОй! – он потянулся и прикурил сигарету.
– Счас бы пару рюмок накатить и в койку с ба… - посмотрев на меня, он осекся.
– Курить вредно! – раздался ехидный голос прятавшегося за бочками с дождевой водой Пашки.
– Не учи отца детей делать! – папаша окинул довольным взглядом грядки.
По мере движения лысой головы взгляд его уперся в яблони. На одной из яблонь, отстоящих на ряд от забора, в густой листве наблюдалось какое-то подозрительное движение.
– Эт что такое?
– А я откуда знаю? – ответил я.
– Паш, сгоняй в спальню и принеси бинокль. Только аккуратнее, а то разобьешь, криворукий.
Пашка кинулся выполнять поручение.
– Слушай, там вроде как человек, - продолжал размышлять отец. – Что он там делает?
– Может, гадит? – предположил вернувшийся Пашка, протягивая ему футляр с биноклем.
– Ты по себе не суди, каловичок. Счас узнаем, - отец навел окуляры и покрутил настройку. – Дундук какой-то незнакомый… Б.., яблоки рвет в пакет!
– Прикиньте, у нас на глазах пи…т наши яблоки! Куда катится мир? Вот где собака порылась! Паш, сбегай и скажи ему, что яблоки рвать нельзя.
– А вдруг это наркоман? – у Пашки была вдолбленная матерью в мозг идея-фикс, что его похитят наркоманы для производства из мозга наркотиков.
– Вот ты баран! Зачем наркоману яблоки?
– А вдруг он меня заманивает?
– Совсем ты козленок ополоумел с мамашиным воспитанием! СтаршОй, неси «воздушку»!
Я сходил в дом и принес пневматическую винтовку, привезенную Пашкиным крестным отцом Леонидом Филипповичем.
– Прикинь, как нагло тырит, - продолжал вести наблюдение отец.
– Рындон! – с чувством выдал Пашка.
– Чего? – отец навел бинокль на него. – Чего сказал то?
– Он же слова путает, - поспешил прояснить я. – Рынду с гондой…
Брат и, правда, путал слова. Например, подберезовики называл подбородовиками.
– Вот же недопеченный хорек! Рындон! Ишь ты! Пули не забыл?
– Нет. А ты что, будешь в него стрелять? - поинтересовался я.
– Нет, …ля, просто смотреть буду! Давай ствол! – он выхватил у меня из рук винтовку и зарядил ее.
– Учитесь, пока батька жив, - раздался хлопок выстрела. Ничего не произошло.
– Прицел сбит, - он вновь переломил ствол, заряжая. – Куда упреждение брать?
– Левый нижний угол.
– Следи в бинокль, - раздался очередной хлопок.
Со стороны яблони послышался крик.
– Попал!!! – возликовал отец. – Кранты конокраду!!!
– А где лошадь? – недоуменно поинтересовался Пашка.
– Спи…и!!! – смехом пораженной проказой гиены отозвался отец. – Пока ты клювом щелкал, свои лошадку то и увели. В овраге доедают.
Раздался очередной хлопок и вскрик с яблони.
– Пристрелялся! – как ребенок радовался отец.
– Эй ты, дундук на дереве! Ты меня слышишь?
– Да! – донесся приглушенный крик.
– Эй, на шхуне, Лом не проплывал? – продолжал развлекаться папенька, спуская курок.
Ответом ему был очередной вскрик.
