— Любой мужчина умеет двигать нижней частью своего тела, особенно вперед и назад. Так что не вижу в этом проблемы. Идём? — Начо встав, отодвинул стул и протянул мне руку.
— Идём. — Ответила я, все еще пылая от его комментария.
Тело Начо было жесткое как скала, это я поняла еще тогда когда прижалась к его спине сидя на байке. Его огромные руки обнимали меня за талию, обещая не выпускать.
— Начо, а кто поет эту песню? — Спросила я.
— Maná — Labios compartidos.
— А ты можешь перевести, о чем она?
— О manzana, это очень откровенная песня. — Мы покачивали бедрами, и в таком положении Начо положил мою голову себе на грудь, и стал переводить каждое слово этой песни мне на ухо.
Любовь моя
Если я под толчками твоих ног,
Если я погружен в качание бедер,
Это небо, это мое небо.
Сбежавшая любовь,
Берешь меня, оставляешь меня, выжимаешь из меня все и отбрасываешь в сторону
Ты уходишь на другие небеса и возвращаешься подобно птице колибри,
Держишь меня как собаку у своих ног.
Еще раз мой неразумный рот
Снова оказывается на твоей коже,
Твой рот устремляется ко мне и возбуждает
Я снова падаю, от твоей груди до твоих ног.
Поделенные губы, разделенные губы, моя любовь,
Я не могу делить с кем-то твои губы,
Которые делю обманом, и я делю свои дни и свою боль
Я больше не могу делить твои губы,
О любовь, о любовь, разделенная.
Мутированная любовь
Любовники с правом и без права владеть тобой постоянно
А я всегда должен терпеливо ждать
Куска, который мне перепадет от тебя.
Молнии и спиртное,
Одинокими голосами я заплачу под солнцем,
Мой рот — горящий, измученный,
Ты раздеваешься, ангел фея, потом ты уходишь.
Еще раз мой неразумный рот
Снова оказывается на твоей медовой коже,
Твой рот устремляется ко мне, заставляет страдать
Я снова падаю от твоей груди до твоих ног
Поделенные губы, разделенные губы, моя любовь,
Я не могу делить с кем-то твои губы,
Которые делю обманом, и я делю свои дни и свою боль
Я больше не могу делить твои губы,
Разрази меня громом,
Лучше навсегда забудь меня моя любовь,
Но я больше не могу ни с кем делить твои губы,
Делить твои поцелуи…
Разделенные губы…
Я люблю тебя со всей искренностью, без меры,
Я люблю тебя хотя бы и разделенную,
Твои губы имеют власть.
Я люблю тебя со всей искренностью, без меры,
Я люблю тебя хотя бы и разделенную,
И ты по-прежнему имеешь контроль.
Температура моего тела поднялась до критической отметки. Начо знал что делал. Его голос вперемешку с текстом этой песни очень сильно возбудили меня. Но когда кто — то в зале стал подсвистывать нам, Начо нахмурился и мы перестали танцевать.
— Чем еще хочешь сегодня заняться? — Спросил у меня Начо, после того как мы вернулись за свой столик.
— Не знаю. У тебя есть предложения? — Я пожала плечами и отвела в сторону глаза.
— Manzana я понимаю, что страшен как дьявол, но тебе не стоит меня бояться. Я пугаю своим видом всех niños на нашей улице. Меня бояться все кроме Луины, ее губки улыбаются при виде меня.
— Видишь, я тоже улыбаюсь, и совсем тебя не боюсь. — И это была правда.
— Я могу быть очень нежным, если ты захочешь.
— Хочу… хочу, чтобы ты был нежным. — После моих слов Начо за раз осушил свой бокал.
— Моя мастерская находиться неподалеку, поехали ко мне? Только, пожалуйста, не подумай нечего плохого, в ее жилой комнате очень уютно.
— А почему ты не пригласишь меня к себе домой, разве я этого не заслуживаю? — Мой голос выдал мою обиду.
— Не говори так, ты заслуживаешь всего самого лучшего manzana.
— Тогда в чем проблема?
— Проблема в том, что мастерская и есть мой дом. — О Боже, какая я дура.
— Начо ты не представляешь как мне стыдно сейчас. — Я взяла его руку в свою, но он выдернул ее обратно.
— Мне не нужна твоя жалость. Поехали, я отвезу тебя домой. — Начо бросил на стол несколько купюр, и пошел в сторону выхода. Я сразу выбежала следом за ним.
— Начо постой. Давай лучше пройдемся немного, ты выпил, и это не лучшая идея садиться за байк. В какой стороне ты живешь?
— Мне нужно осушить целую бочку, чтоб я был пьян, а не какой — то там бокал вина. Садись, я отвезу тебя туда, откуда забрал.
— Я не хочу домой, я хочу к тебе. — Начо сильно выдохнул, и посмотрел на меня.
— Я веду себя как идиот, правда?
— Нет.
— Прости, это все мой вспыльчивый характер. — Боже, он еще и извиняется.
— Твое предложение еще в силе?
— Еще, в какой силе. — Теперь уже заулыбался Начо.
— Только пошли пешком, пожалуйста. — Умоляла я.
— Вон видишь в конце квартала колесо с неоновой подсветкой, нам туда. Так что залезай и не волнуйся, ты еще в большей безопасности, чем думаешь.
Мастерскую и жилую часть одного большого помещения, делила витражная стена. Все три автокрана были рабочими, и на них висели машины. Наверно с Начо работают его братья, потому что для одного человека здесь слишком много работы.
Начо был прав, говоря, что у него уютно. Желая часть, размещала в себе уборную комнату, маленькую кухню и огромную кровать с кучей подушек.
— Я люблю, когда много подушек…
— Это заметно. А где сейчас Луина и твои родные?
— Луина спит рядом с mi mamá сном младенца. За этой стенной есть еще две комнаты, но я живу здесь. Там я просто не помещаюсь.
