– Последнее упоминание о ней – в 1940 году, в гетто в Кутно. Видимо, тогда она переехала в последний раз. Твои прабабушка и прадедушка были родом из Кутно, это примерно в пятидесяти километрах от Лодзи.
Мы посчитали. Тогда Алте было уже восемьдесят лет.
– Если она дожила до 1941-го, ее точно должны были отправить в Хелмно.
Сегодняшний Хелмно национал-социалисты переименовали в Кульмхоф, а Лодзь – в Лицманштадт, желая превратить его в образцовый немецкий город с площадью Германа Геринга и улицей Адольфа Гитлера. Именно поэтому во время войны Лодзь не тронули.
С Хелмно вышло иначе. Хелмно стал первым лагерем смерти, созданным национал-социалистами в Польше. Еще не совсем продуманным местом уничтожения, первым шагом к тому, что последовало потом. Он был уничтожен, когда первые сообщения просочились в прессу.
В гетто людям приходилось жить в нечеловеческих условиях – доступ к канализации был заблокирован, распространялись опасные болезни. Неудивительно, что евреи радовались, когда за ними приезжал грузовик, чтобы увезти их в другое место. Им давали еду и новую одежду. Людям старались создать приподнятое настроение. Важно было избежать подозрений. После прибытия заключенных вели во внутренний двор. Там им объявляли, что они должны принять душ и пройти дезинсекцию и тогда их наконец отправят на рабочие места в Германию. Все происходило спокойно и дружелюбно, чтобы избежать паники. Заходя по пандусу в очередное помещение, люди не подозревали, что оказались в кузове грузовика со встроенной газовой камерой. Дверь закрывалась. Водитель заползал под машину, соединял шлангом выхлопную трубу и кузов и заводил мотор. Люди погибали за восемь-десять минут. Для верности мотор не выключался пятнадцать минут. Неподалеку виднелась католическая церковь. Водитель снова убирал шланг и вез трупы в лес, где их сгружали в братские могилы. Ямы выкопали недостаточно глубокие, и в процессе разложения возникли проблемы. Трупы пришлось перезахоронить. Для этого привезли евреев из соседних гетто, которых потом убили выстрелами в затылок. После этого трупам начали размалывать кости, и утилизировать «отходы» стало проще. Вскоре нацисты поняли, что это слишком хлопотный и затратный способ. А главное, с тремя имеющимися грузовиками нельзя было осилить больших объемов.
С 1941-го по 1945 годы в Кульмхофе было уничтожено от 150 до 200 тысяч человек, преимущественно евреев, но еще цыган. В живых осталось лишь двое.
В соседнем амбаре, который является сегодня частью музея Хелмно-над-Нерем, представлены личные вещи узников, найденные после войны. Игрушка, очки, зажигалка. В нескольких километрах оттуда, в лесу, установлен памятник.
Я молча стоял среди братских могил. Моя прабабка Алта Пруссак умерла от голода или болезней в гетто или была отравлена здесь газом вместе со своими племянниками, Вацлавом и Стефаном, ее дочь в это время ждала исполнения смертного приговора в Мадриде, а внучка боролась за жизнь в Гюрсе. Алта, Иза, Сала. Три поколения, одна судьба. Они друг о друге не знали.
Иза и Сала выжили. О судьбе и смерти Алты они так и не узнали.
Всему должен быть предел?
Однажды во время поисков мне в руки попал старый альбом комиксов. Автор и художник Хорст Розенталь был заключенным в лагере Гюрс в то же самое время, что и моя мать. На красной обложке нарисован простой барак, посередине него – круглая дыра, из которой торчит голова диснеевского Микки-Мауса. За бараком – простой забор, а снизу подпись: «Микки в лагере Гюрс, выпущено без разрешения Уолта Диснея». После короткого допроса французской полиции Микки привозят в Гюрс. Там его ведут в барак и ставят перед огромной стопкой бумаги. Через несколько минут из-за нее появляется голова.
– Ваши бумаги?
– Бумаги? У меня никогда их не было.
– Ваше имя?
– Микки.
– Имя вашего отца?
– Уолт Дисней.
– Имя вашей матери?
– Моей матери? Но у меня нет матери.
– Что? У вас нет матери? Вы хотите меня разо…
– Нет, у меня правда нет матери.
– Вы шутите! Я знавал людей без отца, но чтобы без матери… Ну ладно, пусть так. Вы еврей?
– В каком смысле?
– Я спросил, еврей ли вы!!!
Микки пристыженно признался, что совершенно ничего в этом не понимает.
– Вы покупали что-то на черном рынке? Планировали заговор против государственной безопасности? Произносили антиправительственные речи?
– !!!???!!!??????????!!
– Гражданство?
– Эмм… Я родился в Америке, но я интернационален!
– Интернационален! ИНТЕРНАЦИОНАЛЕН!! Значит, вы комму…
Скорчив ужасную гримасу, голова снова исчезла за бумагами.
