Мисс Боннард начала со свидетелей, которые могли как-то ослабить негативное впечатление, сложившееся о тебе под влиянием показаний сержанта Амелии Джонс, свидетеля Г., твоего начальника из управления делами парламента и бывшего коллеги по работе в полиции. Я вдруг поняла, что твой адвокат находится в трудном положении: она хочет обелить тебя, хочет, чтобы присяжные начали к тебе лучше относиться, но в то же время ей нужно представить тебя человеком психически неуравновешенным, чтобы можно было заявить об ограниченной вменяемости. Сложная задача.
Впрочем, единственный свидетель, который действительно имеет значение, — это психолог. «Она должна выставить чертовски хорошего психолога».
Как оказалось, мисс Боннард выставила даже двух. Я не знаю, насколько адвокаты свободны в выборе экспертов-психологов — вероятно, существует некий список, и у каждого есть «любимчики», с которыми они сотрудничают. Но мисс Боннард поставила на пару темных лошадок — юношу, явно не имевшего большого опыта, и женщину примерно своих лет. Может, она решила, что присяжные отнесутся к молодым, горящим энтузиазмом психологам с большей благосклонностью, чем к самоуверенному и малосимпатичному доктору Сандерсону. Во всяком случае, со мной это сработало: мне понравились оба. Пока доктор Сандерсон давал показания, они сидели позади мисс Боннард и делали заметки.
Несмотря на то что их было двое, на трибуну вышла только доктор Рут Сэдик — аккуратно причесанная брюнетка с бледной кожей и очень красивыми руками. Когда она читала клятву, я вспомнила замечание Лоренса о том, как человек воспринимает информацию. Рут Сэдик тоже встречалась с тобой в тюрьме, но в ее представлении ты выглядел куда симпатичнее, чем на том портрете, что нарисовал доктор Сандерсон. Да, она готова согласиться с доктором Сандерсоном в том, что ты «ненадежный рассказчик», но, с ее точки зрения, это характерно для людей с психологическими проблемами, для людей, работа и семейная жизнь которых связаны со стрессом. Такое поведение можно рассматривать как стратегию выживания.
Выяснилось, что доктор Сэдик специализируется в области высокофункциональных расстройств личности, которые нередко диагностируют у людей, ведущих беспорядочный образ жизни: наркоманов, алкоголиков, бездомных — словом, у тех, кого гораздо чаще, чем прочих, можно видеть на скамье подсудимых. Вообще для этой группы лиц характерно диссоциальное расстройство личности. Но люди с высоким уровнем интеллекта и социальной адаптации способны вырабатывать механизмы выживания, которые нейтрализуют нарушения психической деятельности. Так, если пациент с пограничным расстройством личности находится в спокойной обстановке, в окружении людей, которые ведут себя стабильно, то он способен перенять у окружающих их манеру поведения. У доктора Сэдик был тихий голос — судье пришлось дважды обратиться к ней с просьбой говорить громче — и в отличие от доктора Сандерсона ни апломба, ни сарказма. Я почувствовала, что присяжные проникаются к ней симпатией, и мои надежды вспыхнули с новой силой.
— Итак, если я не ошибаюсь, вы утверждаете, — подсказала мисс Боннард, — что нестабильное поведение, которое обычно ассоциируется с пограничным расстройством личности, иногда не проявляется у людей социально адаптированных.
— Совершенно верно. Я считаю, что у таких больных расстройства проявляются иначе.
— Не могли бы вы объяснить присяжным, как именно?
— Ну, в развитых формах пограничное расстройство личности может привести к тому, что мы называем диссоциацией — состоянием, когда человек отделяется от реальной жизни и начинает придумывать собственную, автономную. Он почти верит в нее, как будто смотрит фильм со своим участием или играет пьесу с самим собой в главной роли. В такой атмосфере он чувствует себя в безопасности. Это, на мой взгляд, соответствует также критериям нарциссического расстройства личности.
Мисс Боннард изобразила приятное удивление.
— Таким образом, — начала она, — некто, находящийся в состоянии диссоциации, вызванном пограничным или нарциссическим расстройством личности либо комбинацией того и другого, использует собственные выдуманные истории для того, чтобы справиться с проблемами повседневной жизни, и умело скрывает свое расстройство от окружающих?
Совершенно верно. Когда он сочиняет историю о себе, это позволяет ему сохранять уверенность, считать, что все под контролем, то есть, как я уже сказала, чувствовать себя в безопасности.
— Но другим людям он может казаться выдумщиком, фантазером?
Доктор Сэдик улыбнулась:
— Пожалуй, это не вполне профессиональный термин, но — да, по-моему, такого человека могут называть фантазером, в то время как на самом деле у него серьезное невыявленное расстройство психики и он пользуется изощренными стратегиями, чтобы справляться с трудностями повседневной жизни.
