Мы вернулись к станции подземки. Ты остановился и сказал: «Ну что, давай?» — и я поняла, что ты собираешься проститься. Я спущусь в метро, а ты отправишься по своим делам. Я пришла в замешательство — с чего это ты вдруг так заторопился. Если бы нам удалось уединиться в скверике, ты не думал бы о срочных делах. Ты занимался бы мной.
— Да, конечно, — сказала я, — поеду. Пока, завтра созвонимся, — и быстро развернулась. Мне хотелось уйти первой. Я отошла не больше чем на два шага, когда ты догнал меня и взял за руку.
— Эй… — сказал ты.
Мы стояли лицом друг к другу. Я опустила взгляд на твои ботинки. В конце концов, в какие игры мы тут играем? Мы взрослые люди. Это смешно.
— Ты ведь уже бывал там раньше, правда? — тихо спросила я и только тогда сама поняла, что меня беспокоило. Я думала, мы просто гуляем по набережной королевы Виктории, но ты точно знал, куда мы направляемся. У тебя был план. Может даже, ты специально опоздал: чем темнее будет, тем больше у нас шансов воспользоваться уединением в аллее.
Ты вздохнул. Этот вздох заставил меня почувствовать себя ребенком.
— Послушай… — начал ты.
Я ждала, не собираясь тебе помогать. Мне надоело делать вид, что я отношусь к нашей связи так же легко, как ты.
— Ты меня уже знаешь, — снова вздохнул ты и прошелся рукой по волосам. На лице мелькнуло выражение мольбы. Вокруг сновали люди — обычные люди, которые торопились домой. Они пробегали мимо, не обращая на нас внимания.
— Значит, ты специально выбираешь такие места? — спросила я нарочито небрежным тоном — не хотела, чтобы ты испугался и начал лгать.
— Ну да, — сказал ты. — Специально. Я всегда…
— То есть это у тебя вроде пунктика?
— Что-то в этом роде. Просто меня это заводит. Автомобильные стоянки, туалеты, улицы, ну, не знаю. Мне кажется… — Ты беспомощно взмахнул руками.
В моей голове пронеслось множество вопросов, в том числе такой: знает ли об этом твоя жена? А ей ты предлагал что-нибудь подобное? И еще один: так сколько женщин было у тебя до меня?
Ты по-мальчишески передернул плечами, посмотрел на меня и состроил гримасу.
— Мне кажется, ну, не знаю, наверное, это какое-то извращение, плюс фактор риска… Понимаешь, я думаю, это своего рода зависимость. Многие люди занимаются чем-то похожим. Всем иногда хочется острых ощущений, правда же? Взять хоть моих коллег… Разница только в том, какую форму принимает стремление к риску. Один, например, по выходным летает на параплане. Каждый раз по приземлении ломает ключицу. А у него четверо детей. Я, по крайней мере, не прыгаю со скал.
Нет, подумала я с горечью, ты просто уговариваешь других прыгнуть.
В сгустившейся темноте вечера мы стояли у входа на станцию «Темпл». Было гораздо холоднее, чем обычно в это время года. Мне пришло в голову, что меня вовсе не возбуждает перспектива быть захваченной врасплох. Скорее наоборот. Меня возбуждает мысль о гостиничном номере, накрахмаленных белых простынях, мягких диванах, приглушенном свете, зеркалах, в которые мы можем смотреться, об анонимности и уединенности, о том, чтобы укрыться где-нибудь, где никто не может меня найти… Но вслух я сказала:
— Ладно, поговорим об этом в другой раз.
— Нет, давай поговорим об этом сейчас, — возразил ты, и я про себя усмехнулась: нет лучшего способа удержать тебя рядом, чем намекнуть, что я что-то скрываю.
Я вспомнила, как Сюзанна однажды сказала мне: «Есть определенный тип мужчин. Их очарование заключается в их предсказуемости». Я процитировала бы тебе это замечание, но подозревала, что ты оскорбишься.
— Давай, — наклонился ты ко мне.
Я слегка покачала головой, но улыбнулась.
Ты нежно, но ощутимо ткнул меня пальцем в лоб:
— Что творится у тебя в голове? Вот прямо сейчас что там творится?
Я огляделась по сторонам и сказала:
— Мы тут довольно близко…
Я имела в виду, что мы довольно близко от твоей работы и есть шанс, что мимо пройдет кто-то из твоих знакомых. На самом деле я просто пыталась увильнуть от ответа: когда мы целовались в парке на набережной, близость твоей работы меня не волновала.
Ты скрестил руки и сердито уставился на меня, играя роль злого следователя:
— Лучше честно признайся, что у тебя на уме, не то мы еще долго здесь простоим.
— Ну хорошо… Скажи тогда… Что для тебя значит рискованный секс? — спросила я, понимая, как беспомощно звучит вопрос.
Надо отдать тебе справедливость: ты выслушал его не моргнув глазом.
— Да ничего не значит. — Ты пожал плечами. — Просто мне это нравится. Кому-то нравится секс по утрам, кому-то — в ванной, кто-то любит наряжаться… Некоторые любят, ну, я не знаю, анальный секс. Это ничего не значит.
Мимо нас, цокая высокими каблуками, пронеслась компания девушек, едва не сбив меня с ног. Пришлось тебе взять меня за локоть и увлечь в сторону. На нас по-прежнему никто не обращал внимания. Мы были просто парой, мужчиной и женщиной, которые о чем-то разговаривали, прежде чем разойтись.
