Во взгляде и тоне Городовой было столько злости и угрозы, что не ожидавший от нее такой экспрессии Бикетов, опешил, и на шаг отступил от этой ненормальной - кто знает, на что она способна! А следователь, продолжая наступать на начальника, все больше оттесняла его от автомобиля, продолжая излучать мощные негативные флюиды. Она слишком долго находилась в своем коконе, будучи равнодушной ко всему окружающему, а Бикетов оказался тем самым катализатором, пробившим броню, которую не смог пробить никто другой, и теперь Городовую несло.
- Значит, ты - хозяин?! Ты здесь самый крутой, значит, да?! Нисколько не сомневалась! Только такой крутой руководитель как ты, мог позволить, чтобы тут все, на хрен, затоптали! Только благодаря твоему безупречному руководству, место происшествия заплевано и забросано окурками! Только ты мог допустить, чтобы здесь болтались совершенно посторонние люди! Раз уж ты настолько крут, то может сам сообщишь обо всем этом балагане вышестоящему начальству и объяснишь, заодно, чем ты тут занимался последние тридцать дней, вместо того чтобы работать?!
На поле воцарилась звенящая тишина. Спустя пару секунд, Городовая, продолжая сверлить взглядом притихшего от пережитого шока Бикетова, снова поднесла руку, с все еще находившимся в ней микрофоном, к губам, и не терпящим никаких возражений тоном, произнесла:
- А теперь прошу удалиться с поля всех, кто не имеет отношения к осмотру места преступления.
В полной тишине Городовая вернула микрофон водителю полицейского автомобиля, не верившего в то, что шнур, скреплявший микрофон с базой, каким-то чудом не оторвался, и направилась к единственному человеку на поле, которому было абсолютно все равно, что происходило вокруг – к трупу девушки.
Следователь не оглядываясь, медленно подходила к телу, пытаясь охватить всю картину места происшествия целиком и в то же время уловить какую-нибудь деталь, выбивающуюся из контекста. Единственным объектом, не вписывающимся в общую картину был сам труп, и Городовая сообразила, что это не место преступления, а место сброса - убили девушку совершенно в другом месте, а сюда привезли позже, но это не умаляло важности его изучения. К сожалению, восприятию и прочувствованию этого места мешали примятая многочисленными подошвами обуви, трава, какие-то обертки, свежие следы колес, окурки… Как можно было все это допустить?! Вряд ли теперь удастся вычленить какой-нибудь след, хоть что-то важное, возможно принадлежавшее человеку, поместившему сюда труп.
Подойдя к распростертому на земле телу, следователь осторожно опустилась перед ним на колени и закрыла глаза, пытаясь очистить свой разум и душу от нахлынувших эмоций, отвлечься от всего, произошедшего за последние полчаса и представить, что она оказалась на месте происшествия только что, и готовится впервые увидеть труп. Со стороны это выглядело так, словно следователь склонилась в молитве перед телом девушки, что, в общем-то, было не так уж далеко от истины. Через минуту Городовая почувствовала, что готова и открыла глаза, взглянув на жертву преступления.
