Вчера читал «Пещеру Лейхтвейса». И тут подходит он. «Что это ты такое читаешь? А ну покажи! – И как вырвет у меня книжку! – А-а, вот оно что! И кто ж тебе дал эту гадость? Какой такой Гришка? Чтобы впредь ты не смел якшаться с кем попало и читать всякую дрянь! Нечего голову ерундой забивать. Вот тебе “Закон Божий”. Выучишь вот эту главу. Вечером спрошу. И если ответишь плохо, на поклоны поставлю. Понял?!»
Все, пропала Гришкина «Пещера Лейхтвейса»! Теперь он мне не даст почитать «Тайны мадридского двора»!
Через два дня. Сегодня, когда мы обедали, он мне и говорит:
«Запомни, Митя: человек должен всегда благодарить Бога за Его великие благодеяния к нам. Вот ты ешь белый хлеб вдосталь и живешь в довольстве. А я в детстве и черного хлеба едал не досыта, и ходил в лаптях, а то и босиком. Но я никогда не роптал на Господа и всегда надеялся на Него. И Он обильно излил на меня Свою благодать и милость. Все, что я имею, дал мне Бог. И если ты будешь всегда надеяться на Него, неукоснительно исполнять свой долг перед Ним и за все благодарить Его, Он никогда не оставит тебя. Помни об этом».
Да лучше есть черный хлеб и ходить босиком, чем изо дня в день слушать его поучения! То не читай! С этим не водись! Почему я должен всегда поступать так, как хочет он? Почему я не могу жить так, как я хочу?20 июля 1914 г. Эх, все-таки придется мне идти в семинарию! А как бы я хотел учиться в гимназии! Или в городском училище, как Гришка! Вот только он об этом и слышать не желает! Он хочет, чтобы я стал священником! Он всегда только о себе думает! А до меня ему дела нет!
10 октября 1914 г. Теперь я не одинок. У меня появился друг. Его зовут Яков Лаухин. Он учится в среднем классе. Когда Щербатый и Костыль меня дразнили и хотели побить, он заступился. И всем сказал, чтобы впредь никто не смел меня трогать, иначе будет иметь дело с ним. А он в семинарии – первый силач. Какое счастье, что у меня теперь есть такой замечательный друг!
14 декабря 1914 г. Вот уж впрямь: не было бы счастья, да несчастье помогло! Не пойди я в семинарию, где бы я нашел такого друга, как Яков! Вчера он дал мне почитать одну книжку. Называется «Спартак». Только велел ее никому не показывать. Я всю ночь ее читал… Вот это книга! Вот ради чего нужно жить! Бороться за свободу против презренных тиранов! Таких, как он.
…На Святках катался с Гришкой на коньках и провалился в прорубь. Что было потом – помню смутно. Кажется, видел что-то очень страшное… И вдруг слышу его голос: «Господи, смилуйся! Не отнимай у меня моего Митеньку! Лучше возьми мою жизнь, только пусть он живет!» Я побежал на его крик – и очнулся. Смотрю, а он стоит на коленях в углу перед иконами. И, похоже, плачет…
Два дня спустя. Ведь привидится же такое! Чтобы такой, как он, мог плакать? Да не может быть! И вот теперь я лежу дома, а он все время торчит рядом, как будто у него других дел нет, кроме как следить за мной. Век бы его не видеть!
25 сентября 1915 г. Спасибо Якову! Сколько всего я прочел за этот год благодаря ему! И Толстого, и Станюковича, и Горького… Но «Овод» – лучше всего. Вот это человек! Он даже лучше, чем благородный разбойник Генрих Лехтвейс! Как бы я хотел быть таким, как он!
…Какой же я был дурак! Боялся, что Бог меня накажет. А ничего не случилось! Да я потом еще пару раз плюнул на икону, и ничего! Гром не грянул, земля не разверзлась. Говорил же Яков, что они нарочно придумали всяких богов, чтобы людей дурить. Зато теперь я знаю, что никакого Бога нет. И меня уже никто не обманет!
16 ноября 1915 г. Вчера, после вечерней молитвы, когда я, как обычно, брал у него благословение на сон грядущий, он вдруг спросил меня:
– Что с тобой случилось, сынок? Последнее время я не узнаю тебя. Может, ты нездоров? Или тебя кто-то обидел? Пожалуйста, скажи мне правду. Ты же знаешь, как я люблю тебя…
Ишь какой хитрый! Добреньким прикидывается. Думает, я ему поверю… Не дождется!10 декабря 1915 г. Якова исключили из семинарии. Говорят, что у него нашли целую библиотеку запрещенных книг и еще какие-то листовки… Наверное, теперь его за это посадят в тюрьму. А может, даже казнят, как Овода… Проклятые палачи! Они всегда ненавидят тех, кто борется за правду! И он – один из них! Как же я ненавижу его!
18 января 1916 г. Сегодня в семинарском храме он читал проповедь о том, как-де хорошо страдать за Христа. Да разве он знает, что такое страдание? Он только других страдать заставляет. Как меня. Когда-то я верил в него как в Бога. А он лгал мне всю жизнь. И сейчас лжет. «Страдания очищают и возвышают душу…» Легко ему это говорить! А чтобы сам он когда-нибудь решился пострадать за своего Христа? Да такого не может быть!
