– Вы угадали, батюшка, – подтвердила Нина и рассказала отцу Александру, о чем ей поведал фельдшер из Сосновки.
– Выходит, я не ошибся, – задумчиво произнес священник. – Василий ни в чем не виноват. И никакого убийства не было. Отец Михаил умер своей смертью. Тогда кому же и зачем понадобилось придумывать легенду о том, что его застрелил сын?
Нина вздрогнула. Потому что тем же самым вопросом задавался и Матвей Иванович, и она сама. В самом деле, откуда пошла эта легенда? Возможно, причиной ее появления стала надпись на надгробии отца Михаила: «Принял смерть от руки ближнего своего»? Вот только кто ее сделал? Сам священник, как утверждает староста? Или сперва надпись была другой, и уже после кончины отца Михаила кто-то изменил ее, дабы придать больше достоверности легенде о его убийстве? Тогда каков же был первоначальный текст надписи? Увы, это было, как говорится, покрыто мраком.
Тем временем они подошли к могилам отца Михаила и матушки Таисии. И некоторое время молча стояли возле них. Наконец Нина Сергеевна решилась задать давно волновавший ее вопрос:
– Батюшка, а вам не кажется, что эти памятники какие-то необычные? Уж не дореволюционные ли они?
– А ведь и правда! – оживился отец Александр. – Ну у вас и глаз, уважаемая коллега! Памятники-то и впрямь старинные… Как же я раньше не обратил на это внимание? Постойте-ка, да их, похоже, еще и местами поменяли… Видите ли, Нина Сергеевна, когда-то мне рассказывали, будто раньше на мужских надгробиях делали орнамент в виде треугольников, а на женских – в форме полукругов. А здесь смотрите: у отца Михаила на памятнике – полукруги, а у его матушки – треугольники… Странно…
– А теперь, батюшка, взгляните вот сюда, – заявила Нина Сергеевна, указывая отцу Александру на шероховатые грани памятников. – Что вы скажете про это?
– Могу сказать лишь одно: здесь были какие-то надписи, – подтвердил священник догадку Нины. – А потом их стерли… М-да, интересная история получается… Вот что, Нина Сергеевна. Давайте-ка посмотрим, кто здесь еще похоронен по соседству. Может, и выясним что-нибудь.
Они немного побродили по кладбищу. Однако не нашли ничего примечательного. Большинство захоронений вокруг храма относилось уже к советским временам. Правда, среди них отыскалось и несколько старинных каменных надгробий. Надо сказать, что по сравнению с памятниками, стоявшими на могилах четы Герасимовых, они смотрелись довольно убого. Тем не менее было очевидно: все эти надгробия сделаны примерно в одно и то же время. А именно – еще до революции.
– Вот что, Нина Сергеевна, – произнес отец Александр, когда они вернулись к могиле отца Михаила. – Похоже, эта история уходит корнями в далекое прошлое… Хотя я вполне могу и ошибаться. Поэтому теперь мы поведем поиски в разных направлениях. Вы вернетесь в город и займетесь сбором сведений об истории здешнего храма. Попытайтесь выяснить, не сохранилось ли сведений о каких-либо примечательных захоронениях возле него… А я попытаюсь найти Василия. Позвоните мне, если обнаружите что-то важное. В свою очередь и я сообщу вам, если отыщу его. Договорились?
– Хорошо, батюшка! – согласилась Нина Сергеевна.
В тот же вечер после всенощной, несмотря на уговоры и протесты старосты, отец Александр отвез Нину Сергеевну на станцию и посадил в поезд. Из всех обитательниц дома на кладбище ее вышла проводить лишь одна кошка Мурка, которая на прощание, ласково мурлыча, потерлась об ее ноги. Зато Татьяна, с которой Нина столкнулась на крыльце, молча шарахнулась от нее в сторону. А ее глаза горели такой ненавистью, что Нине Сергеевне стало страшно за эту девушку. А еще – очень жаль ее…
В понедельник после работы Нина отправилась в областную библиотеку. Ей уже не раз приходилось бывать в тамошнем краеведческом отделе. Поэтому она без особого труда отыскала по каталогу нужную книгу – «Историческое описание приходов Н-ской епархии», изданную в 1913 году. А получив от библиотекарши потрепанный том в черном картонном переплете под мрамор, отыскала там нужную страницу и углубилась в чтение: «Сосновский Никольский храм был воздвигнут в 1878 г. на средства уроженца этого села, Н-ского купца первой гильдии Николая Михайловича Постникова, пожелавшего тем самым явить своим землякам пример веры и благочестия. Дело христолюбивого храмоздателя, почившего о Господе в 1877 г., завершила его супруга Аграфена Дмитриевна, известная своими щедрыми пожертвованиями на храмы и святые обители Н-ской епархии, скончавшаяся в 1894 году. Чета Постниковых погребена, согласно их завещанию, за алтарем построенного ими храма, под надгробиями красного карельского гранита…»
Значит, они с отцом Александром не ошиблись! И на могилах отца Михаила и его матушки действительно находились дореволюционные памятники со стертыми надписями. Чужие памятники. Потому что прежде они стояли на могилах совсем других людей – купцов Постниковых, некогда построивших Никольский храм. И получивших за это в награду людское забвение. Мало того, даже их могилы оказались разорены.
Но кто же посмел это сделать?
