– Нет, – женщина замялась. – Просто я завтра около полудня собираюсь к Евдокии Степановне. Вы не хотите сходить к ней со мной?
Николай не сразу сообразил, что речь идет о походе не в гости, а на кладбище. Экая блажь – говорить о покойнице, словно о живом человеке! Или в деревнях так принято? А может, у этой женщины просто проблемы с головой? Уж больно странно она себя ведет. «Вы, наверное, проголодались с дороги….» Какое ей дело до этого? Нет, она явно ненормальна. Или… или просто пытается приударить за ним. Точно! Как же он сразу не догадался! Тогда понятно, почему эта особа так заботится о нем… Она явно одинока и ищет себе мужа. И тут в село вдруг приезжает горожанин, да вдобавок – москвич! Разве можно упустить столь выгодный шанс выйти замуж? Да, все женщины, которых он знал, включая его бывшую жену, искали лишь своей выгоды… Впрочем, кто ее не ищет? Но он здесь не ради того, чтобы заводить роман с деревенской бабой. Он приехал за обещанным наследством. Что до кладбища, то, пожалуй, он наведается на могилу Евдокии Степановны. Но позже. Как говорится, дело прежде всего. А мертвые могут и подождать. Да и вообще, им все равно, посещают живые их могилы или нет…
– Нет, – вслух завершил свои размышления Гуркин. – Я схожу туда. Но в следующий раз. Кстати, а где ее похоронили?
– Возле храма, – тихо промолвила женщина, явно опечаленная его ответом. – Евдокия Степановна хотела, чтобы ее положили рядом с дедом и матерью. Я все так и сделала, как она просила. Как подойдете к церкви, так справа от входа в нее и будет ее могила. А на ней – деревянный крест…
По правде сказать, сейчас Гуркина гораздо больше заботило то, что за время их разговора шаньги успеют остыть и потеряют вкус. Впрочем, опасения его были напрасны: объяснив Николаю, как найти могилу Евдокии Степановны, женщина попрощалась и ушла прочь. Так что он наконец-то смог приступить к дегустации ее стряпни.
Шаньги оказались на редкость вкусными и сытными. Расправившись с ними и залпом выпив молоко, правнук героя с новыми силами продолжил поиски бабкиного наследства.
Комната, с которой он их начал, представляла собой подобие гостиной. Она была просторной и светлой. Посередине ее красовался стол с выгнутыми ножками, а на нем – старинные часы в деревянном футляре. Рядом лежали очки, словно забытые ненадолго отлучившейся куда-то хозяйкой… Справа от стола стоял диван, застеленный полосатым шерстяным паласом. А вот слева… Слева находился большой застекленный шкаф, набитый книгами. В основном – русской классикой. Причем это было отнюдь не собрание золоченых переплетов, предназначенное для украшения интерьера. Вид этих книг свидетельствовал о том, что они не раз читались и перечитывались. И опять Николай изумился – зачем деревенская старуха держала у себя столько книг? Кому сейчас, в эру компьютеров и телевизоров, нужна вся эта макулатура? Кстати, а где же телевизор?
Гуркин огляделся по сторонам. Но так и не обнаружил пресловутого ящика с голубым экраном, перед которым он привык коротать одиночество у себя дома. Зато заметил в правом углу комнаты икону в большой раме, украшенной позолоченными виноградными листьями и гроздьями. Наверняка очень старую. Он подошел поближе, чтобы разглядеть потемневшее от времени изображение. На иконе был нарисован полунагой человек в накинутом на плечи красном плаще. Руки его были связаны, а на голове виднелся венец из колючих веток. При виде его Николаю стало не по себе. Ибо ему показалось: этот человек смотрит на него с укором…
Впрочем, Николай Гуркин тут же успокоил себя: это всего лишь обман зрения. И не удивительно – ведь он так устал с дороги… Пожалуй, ему пора ложиться спать. Поиски наследства подождут до завтра. Наутро он продолжит их с новым силами. Ведь, как говорится, утро вечера мудренее. А пока нужно хорошенько отдохнуть.
Николай решил обосноваться на ночлег в гостиной. Однако прежде нужно было найти постельное белье. Кажется, женщина, которая привела его сюда, упоминала о каком-то комоде в спальне… Значит, в доме есть еще одна комната. Вот только где она? Выйдя в коридорчик, отделявший гостиную от кухни, Николай заметил сбоку плотно прикрытую дверь. Он толкнул ее и оказался в небольшой комнате с плотно зашторенными окнами. В полумраке Гуркин разглядел аккуратно заправленную металлическую кровать и письменный стол, на котором виднелись не то какие-то бумаги, не то книги. Впрочем, куда больше его интересовал комод в углу. Отыскав в верхнем ящике стопку чистого постельного белья, правнук героя взял пододеяльник, наволочку и простынь, застелил диван и, на всякий случай проверив, хорошо ли заперта входная дверь, улегся почивать.
