Действительно, Бах, Моцарт, Рахманинов не были членами творческих союзов, а музыку сочиняли не в пример, а словно в назидание всем «членам» (не в укор кому-либо сказано). Но у каждой эпохи свои законы и правила. Творческие союзы — это не только продукт сталинской деятельности. В том или другом виде подобные организации сейчас действуют во всех странах, где существует профессиональное художественное творчество. Внешнее отличие таких организаций в одной стране от им подобных в других странах определяется двумя основными факторами: уровнем государственного идеологического давления на творческие союзы и степенью той же государственной материальной поддержки, оказываемой союзам в целом и их членам в отдельности. В СССР на протяжении всего времени существования единых творческих союзов, пришедших на смену многим «раскольническим» организациям 20-х —30-х годов, оба этих фактора, как и все в сверхдержаве, действовали в режиме «сверх»: почти абсолютная заидеологизированность и исключительно государственные источники материальных ресурсов. Быть вне союза практически обозначало: пока не в союзе, но имею высшую цель — стать его членом; или уже не в союзе, потому что изгнан из него коллегами как недостойный и развратившийся.
Когда мы в 70-х —80-х годах приходили, полные надежд, со своими сочинениями в редакции и на худсоветы, первое, о чем нас спрашивали, было:
— Вы член Союза композиторов?
Хотя по нашему возрасту и так было понятно, что «нет», этот вопрос неизменно задавался с надлежащей строгостью, чтобы сразу поставить молодежь на свое место. И далее следовало почти соболезнование:
— Плохо. А песни ваши — на стихи членов Союза писателей?.. Не знаете?.. Так не знаете или не членов?..
Часто после такого предисловия музыку даже не слушали, а лишь пренебрежительно просматривали стихи и клавиры и многозначительно, не глядя в глаза, выдыхали:
— Работайте... У вас, юноша, еще все впереди.
Иногда, правда, «коса находила на камень» и подобные критиканы могли в свой адрес получить куда более резкий реверанс, чем их собственное хамство. Особенно когда творческий авторитет «затюканного юноши» был уже объективно признан. Так, например, не давали себя в обиду Юрий Антонов, Александр Градский, Георгий Мовсесян, многие авторы-исполнители и руководители популярных вокально-инструментальных ансамблей.
Я назвал Юрия Антонова — и вспомнил годовщину памяти брата, 3 сентября 1991 года. На новокунцевское кладбище тогда пришли многие Женины соратники: Андрей Дементьев, Роберт Рождественский, Иосиф Кобзон, Андрей Вознесенский, Георгий Мовсесян, Олег Иванов, Ксения Георгиади, Юрий Антонов... Может быть, оттого что я всегда любил песни Антонова, может быть, оттого что они нравились Жене и он их, случалось, наигрывал и напевал, может, от осознания факта скоротечности жизни и оттого, что не все в ней справедливо и так, как хотелось бы (подчеркну, дело было на кладбище), но что-то в моей груди всколыхнулось, подступило к горлу, и я подошел к Валерию Ивановичу Петрову — другу Жени в его последние годы жизни, заместителю председателя песенной комиссии Союза композиторов Москвы (а вскорости и ее председателю), стоявшему рядом с Антоновым и Ивановым.
— Валерий Иванович, можно Антонова, наконец, принять в Союз композиторов? — сразу, без вступления, заговорил я. — Если его песни не достойны союза, то что говорить обо всех остальных, и наших в том числе? Если он не профессионал — чьи песни двадцать лет уже на слуху у всех, — то кого тогда считать профессионалом-песенником?
— Да я никогда не рвался и не рвусь в ваш союз, — улыбаясь, перебил меня Юрий Михайлович. — Я ему не нужен — и он мне. Я без него счастлив — и он без меня!..
— А почему в Союз композиторов нужно «рваться» и «прорываться»? Хоть одного русского композитора можно принять по-человечески? Валерий Иванович, вы же теперь почти самый главный в песенной комиссии! Согласитесь, пребывание Антонова в нашем лагере — это честь не ему,- а нам! — продолжал я.
— Антонова мы просто обязаны взять, — вступил в разговор Олег Иванов. — И как бы сам Юра ни ухмылялся и ни уходил от разговора, этот вопрос сейчас можно и нужно решить, Валерий Иванович. Юра Антонов должен быть в союзе!..
Несколько растерянный, Валерий Иванович, прижав руки к груди, в сердцах произнес:
— А я что, против?.. Давай прямо завтра созвонимся... Юрий Михалыч, ты понял? И займемся этим вопросом. Только ты, пожалуйста, сам в сторону-то не уходи!..
