Ох уж эти Женины шутки, афоризмы и анекдоты, изливавшиеся из него, подобно песням, сами собой! Мы с друзьями и приятелями брата часто их вспоминаем, хоть и встречаемся нынче все реже: порой лишь дважды в году, и то у Жениной могилы. Для кого-то кажется странным, что, собираясь в дни рожденья и памяти Евгения Мартынова на кладбище, его коллеги, друзья и родственники улыбаются, шутят, поют, провозглашают тосты и с удовольствием вспоминают о жизнерадостном человеке и вдохновенном артисте, прах которого покоится совсем рядом — под светло-серым гранитным монументом. В 1990—1991 годах почитатели Жениного творчества со всего Советского Союза присылали мне денежные переводы с пометкой: «На памятник Евгению Мартынову». И хоть разорительная инфляция перечеркивала почти все планы и финансовые накопления в течение нескольких лет, я с гордостью думаю о брате и людской памяти о нем: его многочисленные поклонники остались верны своему кумиру даже в такое тяжелейшее время развала и беспредела, каким оказалось начало девяностых!
Мартынова искренне любили слушатели. И, судя по их письмам, адресованным матери композитора, мне, редакциям телевидения, радио, газет и журналов, его сейчас очень не хватает на нашей эстраде. Наверное, такие артисты, как Евгений Мартынов, приходят в эту жизнь, чтобы открыть людям глаза на чистоту цветущих яблонь и гроздьев белой сирени, чтобы подарить нам весь мир, неописуемой красоты которого мы вокруг себя не замечаем, чтобы наполнить добротой наши черствеющие в пустой суете души и обратить наши усталые, равнодушные взоры к отчему дому и маминым глазам, чтобы укрепить верностью ранимые сердца влюбленных, дабы были они во всем и до конца верны своей любви, — ибо нет в этом жестоком, но прекрасном мире ничего дороже и возвышеннее верности...
Передо мной письмо Жениной поклонницы, одно из многих, не требующих ответа. Пишет незнакомая мне учительница из далекой Сибири, пишет о своем и о нашем, об общем и о конкретном. Пишет об искусстве, о музыке, о Жене.
...Нет, не умирают души, подобные душе Евгения! Он остался с нами и будет жить в нас, пока мы поем его добрые песни, слушаем в записях его чистый голос, видим на телеэкранах его светлый лик, пока горит в наших сердцах огонь любви к замечательному артисту и его незабвенному творчеству, — ведь именно в этом нетленном пламени нашей любви отныне пребывает душа Евгения Мартынова. И покуда вместе с весенними цветами будут расцветать людские надежды, я верю, душа его пребудет с нами!
Слова М. Лисянского
У песни есть имя и отчество,
Ты отдал ей имя, поэт.
Нет в мире достойнее почести,
Завиднее участи нет.
Она от тебя отдаляется,
Твоей не подвластна судьбе.
Чем дальше она удаляется,
Тем кажется ближе тебе.
По травам, по волнам вдоль бережка
Ты в путь посылаешь ее.
И где-нибудь славная девушка
Услышит в ней сердце свое.
И, так уж обычно случается,
Доверит ей тайны свои.
Все счастье твое заключается
В такой бескорыстной любви.
А встретится песня и, видимо,
Тебя не узнав, улетит.
Как будто не ты ее выдумал,
Не ты уберег от обид,
Делил с ней свое одиночество,
Искал ей ночлег и приют...
У песни есть имя и отчество,
Когда ее люди поют.
(Алешенька)
Слова А. Дементьева
Постарела мать за много лет,
А вестей от сына нет и нет.
Но она все продолжает ждать,
Потому что верит, потому что мать.
И на что надеется она?
Много лет, как кончилась война.
Много лет, как все пришли назад,
Кроме мертвых, что в земле лежат.
Сколько их в то дальнее село,
Мальчиков безусых, не пришло.
...Раз в село прислали по весне
Фильм документальный о войне.
Все пришли в кино — и стар, и мал,
Кто познал войну и кто не знал.
Перед горькой памятью людской
Разливалась ненависть рекой.
Трудно было это вспоминать.
Вдруг с экрана сын взглянул на мать
Мать узнала сына в тот же миг,
И пронесся материнский крик:
— Алексей! Алешенька! Сынок! —
Словно сын ее услышать мог.
Он рванулся из траншеи в бой.
Встала мать прикрыть его собой.
Все боялась — вдруг он упадет,
Но сквозь годы мчался сын вперед.
— Алексей! — кричали земляки.
— Алексей! — просили, — добеги!.
Кадр сменился. Сын остался жить.
Просит мать о сыне повторить.
И опять в атаку он бежит,
Жив-здоров, не ранен, не убит.
— Алексей! Алешенька! Сынок!
— Словно сын ее услышать мог...
Дома все ей чудилось кино...
Все ждала, вот-вот сейчас в окно
Посреди тревожной тишины
Постучится сын ее с войны.
Слова А. Дементьева
А я без Волги просто не могу!
Как хорошо малиновою ранью
Прийти и посидеть на берегу
И помолчать вблизи ее молчанья.
Она меня радушно принимает,
С чем ни приду — с обидой иль бедой.
И все она, наверно, понимает,
Коль грусть моя уносится с водой.
Как будто бы расслабленная ленью,
Течет река без шума, без волны.
Но я-то знаю, сколько в ней волненья
И сколько сил в глубинах тишины.
Она своих трудов не замечает,
Суда качает и ломает лед,
И ничего зазря не обещает,
И ничего легко не отдает.
А я без Волги просто не могу!
Как хорошо малиновою ранью
