Попробуйте и вы вспомнить ситуацию из своей жизни, которая могла стать причиной одного из неосознаваемых страхов. Само понимание этого уже поможет вам иначе посмотреть на то, что до этого момента казалось опасным.

<p>Про собак и людей</p>

Иррациональные страхи, возникающие на пустом месте, — не что иное, как безусловный рефлекс в ответ на некий триггер во внешней или внутренней среде. Понимание механизмов формирования такого ответа является важной составляющей в работе со страхами.

Когда говоришь про формирование страхов и тревоги, особенно патологических, не поддающихся никакой логике, нельзя не упомянуть про известного всем А.А. Павлова и его собаках. Я немного освежу вашу память.

Основной идеей эксперимента на собаках стало формирование условного рефлекса. Что это такое? Для начала надо понять, что есть безусловные рефлекс. Безусловные рефлексы — это врожденные/относительно устойчивые реакции на стимулы внешней или внутренней среды организма, осуществляющиеся при участии низших (подкорковых) отделов центральной нервной системы — спинного мозга или ствола головного мозга. Безусловный рефлекс — это выделение слюны, когда вы чувствуете запах вкусной пищи или даже думаете о ней. Самый частый пример: представьте себе лимон, мысленно разрежьте его, смотрите, как вытекает сок. Вам даже не нужно видеть его в реальности или чувствовать его запах — у вас уже началось выделение слюны.

Условный рефлекс — не врожденная, а приобретенная реакция на какой-то раздражитель. Как в эксперименте с собаками Павлова, когда у собак начинала выделяться слюна при виде зажигающейся лампочки.

Кстати, хочется тут оговориться. Вряд ли одна только лампочка могла быть единственным раздражителем. Скорее всего, в ход шло и место, где содержалась собака, и прочие условия, в которых проводился эксперимент. То есть, скорее всего, влияние оказывало множество факторов.

Почему нам важно понимать эту теорию?

Все дело в том, что страхи могут формироваться точно так же в ответ на неестественный и нелогичный для сознания стимул. Вы, например, можете испытывать страх к игрушкам, если однажды пытались дотянуться до чего-нибудь, стоящего на высокой полке, и упали. В этот момент нейроны мозга могли сформировать нейронную связь, причем эмоционально окрашенную, между игрушкой и падением, и вы даже неосознанно будете теперь их бояться. Или вы стали жертвой насилия, а в помещении, где это происходило, играла определенная музыка или песня. Теперь при этих знакомых звуках у вас может бессознательно включаться паника, тревога или страх.

ИСТОРИЯ ИЗ ЖИЗНИ:

Очередной прием у кардиолога, очередные расспросы о симптомах, очередное понимание: лечить надо голову, а не сердце. Я, как попугай, пытаюсь втолковать самую важную мысль:

СО МНОЙ ЧТО-ТО НЕ ТАК, ВЫ ПРОСТО НЕ ХОТИТЕ ИЛИ НЕ МОЖЕТЕ ПОНЯТЬ ЧТО!

Как один из аргументов, в голову приходит воспоминание об одной закономерности. Странной для меня, но, может быть, вполне объяснимой с точки зрения физиологии?

«А еще у меня каждый вторник и каждую субботу ночью случается приступ тахикардии!» — выдыхаю я и, довольная, откидываюсь на спинку стула.

Врач смотрит на меня с подозрением и вздыхает.

«Это еще одно доказательство того, что все, что с вами происходит, — всего лишь последствия стресса и ваших неправильных интерпретаций. Сходите в психотерапевту», — и начинает писать на листе бумаги телефон знакомого врача из отделения для людей с пограничными состояниями.

Вполне закономерно, мои постоянные приступы в одни и те же дни недели прошли, стоило мне только узнать об этом. Да, ночью еще могла начаться тахикардия со всеми вытекающими «прелестями», но это не были вторник и суббота. А потом и вовсе они сошли «на нет».

Перейти на страницу:

Похожие книги