Голубая Чародейка не поднялась со своей скамьи, но каким-то непостижимым образом вдруг стала больше и обрела угрожающий вид; голубое сияние в ее глазах потемнело, волосы зашевелились, словно их взметнул порыв ветра, хотя воздух во дворе оставался неподвижным.
— Нет-нет, миледи! Поверьте, ничего подобного в мои намерения не входило! Как раз наоборот, я хочу больше узнать, чтобы помочь вам!
— Помочь мне? Каким образом?
Чародейка по-прежнему оставалась угрожающе большой.
— В уничтожении нашего общего врага! Я не хочу причинять вред вам, я намерен навсегда покончить с драконами.
— Насколько я понимаю, вам известен способ борьбы с ними, и удалось убить значительное количество мерзких тварей.
— Разумеется, миледи. И если вы простите мою прямоту, миледи, должен заметить, что нам обоим известно, что если бы я этого не сделал, вы не смогли бы воцариться в Пон-Ашти. Магия драконов и ваша собственная противоположны и не в состоянии сосуществовать друг с другом.
Она несколько секунд смотрела на него, потом снова обрела свои прежние размеры.
— Вы все упрощаете, — мягко проговорила Голубая Чародейка, — но определенная доля истины в ваших словах есть. Значит, вы хотите побольше узнать о чародеях, чтобы обратить наше могущество против драконов? Но зачем вам это, если у вас уже имеется надежный способ их убивать?
— Я уже сказал вам, что меня предали, миледи; герцог Мэнфорт заключил с драконами мир. Он сделал это из опасений, что вы и другие волшебные существа южных земель захватите Земли Людей, если все драконы будут уничтожены, а он предпочитает известное, пусть и зло, неизвестному. Я приехал сюда, чтобы выяснить, будет ли для Земель Людей ваше правление лучше, чем иго драконов, а затем попытаться убедить его изменить свое решение.
Голубая Чародейка посмотрела на него и проговорила:
— Скажите мне, почему, по вашему мнению, драконы пожелали иметь среди моего народа своего шпиона.
— Чтобы он следил за тем, как постепенно слабеет их влияние, миледи. Чтобы оценить по эффективности колдовских заклинаний, к которым он прибегает, связываясь с драконами, насколько потери лишают их контроля над этими землями. Они хотят быть готовы действовать и предотвратить ваше наступление на северные земли. Драконы очень тщательно и верно выбрали время, чтобы отправить своих послов к герцогу, и, вне всякого сомнения, шпион им помог.
— Думаю, вы правы, — сказала Голубая Чародейка, и ее глаза приобрели теплый голубой оттенок.
В надежде воспользоваться переменой в ее настроении Арлиан быстро проговорил:
— Я поделился с вами своими соображениями, не могли бы вы оказать мне взамен ту услугу, о которой я вас попросил?
— Рассказать о чародеях? — Она рассмеялась. — Вам придется уточнить вопрос.
— В таком случае, миледи, давайте начнем с самого начала. Кто такие чародеи?
Она снова рассмеялась, и Арлиану показалось, что у него от боли расколется голова.
—
— Значит, когда-то вы были человеком? Смертной женщиной?
— Нет, я выросла в теле женщины, а затем появилась на свет такой, какой вы видите меня сейчас, похожая на нее, но я не та женщина. Я отбросила ее плоть, которая умерла, ее сознание и тело погибли в процессе моего рождения, когда я вылетела из ее рта.
Боль в висках была такой сильной, что Арлиан невольно поднес руку ко лбу.
— Вы хотите сказать…
Он замолчал и сделал глубокий вдох.
Рассказ Голубой Чародейки о том, как она появилась на свет, показался ему до отвращения знакомым, и Арлиан удивился, что не сообразил раньше. В конце концов, магия это магия — и она присуща не только драконам, но и чародеям.
Арлиан выдохнул и проговорил:
— Вы хотите сказать, что чародеи развиваются в телах людей, а затем рождаются на свет, убивая человека, чьей плотью они воспользовались? Все до одного?
— Вы правильно поняли.
— А каким образом чародей проникает в тело человека? При помощи какого-нибудь ихора, который… — Арлиан замолчал и закрыл глаза, не закончив предложения — он уже с трудом выносил боль, пронзившую его мозг.
— Нет. Ни ихор, ни яд, ни семя, ни яйцо тут ни при чем. Дело в дикой магии неба и земли, — ответила чародейка. — Мир полон волшебства, лорд Обсидиан, которое ищет выхода и желает обрести форму.
Когда его течение или даже легкий ветерок, исполненный могущественной силы, оказывается рядом с живым существом, она проникает в него и обретает его форму. Если это мужчина, женщина или ребенок и если они не в состоянии противостоять натиску волшебства, тогда через год и один день на свет появляется чародей; если животное — рождается чудовище. Лишенные разума растения дают жизнь лишенным разума существам, которые совершенно без всякой цели населяют наши земли. Но именно бесформенные, расползающиеся по земле грибы или мох виновны в возникновении ночных кошмаров и иллюзий.
Арлиан уже практически не мог думать, так сильно у него болела голова, ему даже трудно было говорить связно.
— Но драконы, — сказал он. — Они… их яд. Тысяча лет.
