Арлиан не сомневался, что сумеет найти обратный путь, но оставить лампу опасался: если горящее масло разольется, беды не избежать. Он отошел от лампы на несколько шагов, все-таки решив не брать ее с собой. Ее свет позволит взобраться на второй выступ и найти выход из пещеры, а по туннелю он сможет пройти и в темноте. Скоро масло догорит, и в пещере вновь наступит темнота…
Арлиан покачал головой.
Если он оставит лампу в пещере, то весной, когда драконы проснутся, они поймут, что кто-то побывал в их логове. Они наверняка его покинут — и тогда по меньшей мере пятнадцать драконов (Арлиан так и не сосчитал их, чтобы зря не расходовать масло) улетят в другое место, и их придется вновь разыскивать.
Нет, так не годится.
Однако он не мог забросить лампу наверх, а обе руки ему были нужны, чтобы ухватиться за край расселины. Значит, придется придумать, как унести ее с собой. Арлиан сомневался, что сумеет взобраться наверх в темноте, поэтому не мог погасить лампу.
К несчастью, он уже забросил наверх мешок, и у него не было никаких подручных материалов, чтобы сделать петлю.
В конце концов он засунул лампу под жилет. Открытое пламя оказалось совсем рядом с воротом рубашки и бородой, но Арлиан рассудил, что сумеет вытерпеть несколько секунд жара.
Он подкрутил фитиль, сделав пламя совсем маленьким, отошел подальше от выступа, чтобы разбежаться, подпрыгнул и вцепился в край расселины.
Арлиан сильно ударился грудью о камень и сразу же ощутил жар лампы. И все же он крепко держался за край и висел в нескольких футах над полом пещеры. До выступа, который находился справа, оставалась пара футов.
Арлиан вдруг ощутил острую боль в пальцах, в воздух поднимались маленькие колечки дыма, которые не имели никакого отношения к лампе.
Он отчаянно искал ногами опору на гранитной стене, через мгновение нашел, рванулся наверх и перекинул правую руку на выступ. Пальцы попали в трещинку, и Арлиан изо всех сил подтянулся, одновременно ухватившись поудобнее левой рукой.
Дальше пошло легче, несмотря на боль в пальцах и разъедающий глаза дым и жар в груди. Последние усилия, и вот он уже стоит на выступе и вытаскивает лампу из-под прожженного жилета.
Арлиан грустно посмотрел на лампу: удар о гранитную стену смял мягкую медь, фитилек был намертво зажат. Пламя еще не погасло, и он умудрился не разлить масло, а главное — в пещере не осталось никаких свидетельств его присутствия.
Однако неприятности Арлиана на этом не закончились. Перчатки пришли в полную негодность — очевидно, пары яда воспламенились, и кожа прогорела насквозь. Получалось, что яд можно было найти, не спускаясь вниз. В какой-то момент он сунул перчатки в лужу с ядом. Впрочем, Арлиан не жалел о том, что спустился на дно пещеры, иначе он не нашел бы убийцу своего деда.
Передняя часть жилета сильно обгорела, а на рубашке осталось большое черное пятно, да и борода покрылась сажей. Арлиан решил при первой же возможности зайти к цирюльнику.
Впрочем, после долгого путешествия это всегда необходимо.
К счастью, копье и заплечный мешок не пострадали; Арлиан убедился в том, что обе бутылки с ядом не разбились, а пробки на своих местах. Захватив куртку и плащ, он зашагал к выходу из пещеры. Легко взобравшись на второй выступ, он оказался в туннеле и начал долгий подъем на поверхность.
Воздух постепенно становился холоднее; один раз Арлиан сделал короткий привал, чтобы поесть сыру и соленого мяса. Он уже заканчивал трапезу, когда лампа мигнула в последний раз и погасла. Пришлось собирать вещи на ощупь, в полной темноте. Арлиан решил надеть куртку и плащ, понимая, что очень скоро они ему понадобятся.
У него не осталось воды, и он испытывал жажду после долгого пребывания в пещере, но на поверхности было полно снега, оставалось только добраться до выхода из туннеля.
К счастью, Арлиан не мог заблудиться — туннель не имел ответвлений и упрямо поднимался вверх. Он закинул мешок на спину, взял копье и решительно зашагал вперед.
Арлиан не знал, сколько времени занял обратный путь; он не считал ни шаги, ни удары сердца, лишь упрямо шел вперед, пока тьма впереди стала не такой густой.
Он ускорил шаг и через несколько минут оказался на поверхности. Ослепительно яркий свет заставил его закрыть глаза. Над головой сияло голубое небо, воздух был чистым и прозрачным; пальцы, более не защищенные сгоревшими перчатками, мучительно обожгло холодом.
Зачерпнув пригоршню снега, Арлиан отправил его в рот, утолил жажду, поплотнее запахнул плащ, засунул руки в теплые внутренние карманы и начал долгий путь в Мэнфорт.
Обычный человек наверняка потерял бы несколько пальцев и кончик носа на морозе во время обратного пути через горы, но Арлиан был обладателем сердца дракона, которое защищало его от ядов и болезней — и хотя пальцы и нос мучительно болели даже через несколько дней после возвращения в тепло цивилизации, они не почернели и не начали гнить.
