Яд дракона полностью

— Когда отобрали ее у твоих богов — тех, что ты рассчитываешь возродить. Кстати, а где маленький божок?

— Но ты говоришь о событиях, которые произошли десять тысяч лет назад!

— Да. Я помню их. Где ребенок?

— Его здесь нет. Он в безопасном месте. Вам его не найти.

Некоторое время дракон молча смотрел на него, но Арлиану показалось, что он его не видит. Арлиан стал выбирать удобную точку для нанесения удара, но как добраться до сердца чудовища? Лишь его голова просунулась в кухню; остальная часть тела, очевидно, находилась на следующем этаже, в комнатах слуг — впрочем, Арлиан прекрасно понимал, что дракону там не поместиться, значит, хвост торчит в другой части дома.

— Он все еще рядом, но… спрятан.

— Ты лжешь. Тебе неизвестно, где ребенок.

— О нет, я знаю. Я способен различать любую магию, не только свою.

Сердце Арлиана сжалось, но он решил блефовать до конца.

— Нет, не можешь — у нас есть магия, о которой ты не имеешь ни малейшего представления!

— Нет!

— Да!

— У тебя есть черный камень. Колдовство. Ну и кое-какое простое волшебство, которое ты привез из южных пустошей. И еще божок. Вот и все.

— Этого достаточно!

— Может быть. Я не могу определить, где именно находится ребенок — ты действительно хорошо его спрятал. Под землей? В пещере вроде тех, где обитаем мы?

— И очень глубокой.

— Нет. Скорее в такой узкой, что я не смогу туда пролезть. Чтобы добраться до ребенка, нам придется копать землю и дробить камень.

Дом содрогнулся, и где-то обрушились камни; в воздухе заклубилась пыль. Раздался пронзительный нечеловеческий вопль.

Арлиан дрожал, дым и яд постепенно высасывали из него силы; глаза так отчаянно слезились, что он почти ничего не видел. Он вдруг отчетливо представил себе, как драконы взламывают мостовые, чтобы добраться до туннеля Энзита.

— Если вы это сделаете, то окажетесь в ловушке, — заявил Арлиан. — И мы легко достанем вас нашими копьями. Огромное количество драконов погибнет, прежде чем вы доберетесь до ребенка.

— В твоих словах есть правда. Уже более двух десятков моих соплеменников погибло, вдвое больше получили ранения от твоих ужасных снарядов. Некоторые и вовсе улетели прочь. Приземлиться на улицах, ограничить свободу передвижения… — На морде дракона появилось задумчивое выражение. — Так мы можем потерпеть поражение. Я не думал, что такое возможно.

— Ваше поражение неизбежно! — воскликнул Арлиан, постаравшись вложить в свои слова как можно больше уверенности.

— Послушай, человек, — сказал дракон, — ты сам не понимаешь, что творишь, когда защищаешь это существо.

— Мы защищаем нашу землю от зла и хаоса — зла, которое несет ваше племя, и хаоса дикого волшебства.

— И чем ты собираешься нас заменить? Ты представляешь себе, каким станет твой божок?

— Нет, — признал Арлиан. — Но мы до сих пор клянемся богами, которых вы уничтожили, а драконов наши предки так сильно ненавидели, что даже ваше имя старались не упоминать. Первое, что сделал ребенок: исцелил раненого, в то время как рождение дракона убивает человека, выносившего его дитя. У нас есть все основания, чтобы выбрать ребенка.

— А если вы ошибаетесь? Никакой черный камень не сможет пронзить его сердце.

— Серебро его убьет.

— И серебро не поможет. Эти жалкие недоделанные существа, созданные тобой, лишь тень могущества, на которое способны яд дракона и чрево женщины. Вам не удастся убить божка.

На миг Арлиан заколебался — а вдруг дракон не лжет? Быть может, чудовище рассчитывает разбудить в человеке страх перед неизвестным и заставить предать Изара?

— Тем не менее ты предлагаешь его убить; интересно, каким оружием обладаете вы, драконы? И почему так боитесь ребенка?

— Боги были нашими… нашими правителями. А мы ценим свою свободу.

— А мы свою — но пока вы живы, а боги мертвы, нам не видать свободы.