— Я не знаю ни о каком другом способе, и мне неизвестно, есть ли еще у кого-нибудь яд. Да и мирных, безвредных существ, наделенных волшебством, насколько я понимаю, нет — по крайней мере не появилось после смерти богов.
— А почему нет мирных, безвредных существ?
— Я не знаю.
Арлиана такой ответ совершенно не удовлетворил. Безымянный правитель Тирикиндаро по его представлениям больше всех, с кем ему довелось встречаться, походил на живого бога или надежного оракула. Услышать от него, что он не может ответить на вопрос, было ужасно обидно. Арлиан попытался придумать, как бы сформулировать его иначе.
— Значит, все магические существа, кроме драконов, не могут иметь потомства?
— Волшебство само по себе стерильно. Я отвечаю на твой вопрос — да.
— Но ведь род драконов продолжается.
— Верно, они обладают уникальным видом волшебства, которое позволяет им иметь детенышей — но ведь требуются целые века, чтобы человеческая душа превратилась в дракона, а сам человек лишился способности к воспроизводству. Драконы по природе своей разрушители, а не созидатели, и должны рождаться через разрушение.
— Откуда вы это знаете? Вы же сами признали, что многие вещи вам неизвестны.
— Я жил среди драконов. И разговаривал с богами, прежде чем они умерли. Я искал способа продлить свою собственную жизнь и потому задавал множество вопросов о природе богов и драконов и о том, почему они живут дольше других волшебных существ.
— И они вам сказали?
— Или я испил необходимое знание прямо из них.
— Из крови бога?
— Или дракона.
— Вы пили и их кровь?
— Это было в моей природе.
Золотое сияние постепенно становилось все краснее, и свет в коридоре начал тускнеть. Арлиан пожалел, что у него нет никакого оружия — серебра, стали или пусть даже обсидиана, хотя бы чего-нибудь. Он оставил серебро в Апельсиновой Реке, меч был на спине исчезнувшей лошади, а обсидиановый кинжал превратился в осколки и лежал перед входом во дворец Голубой Чародейки.
— В каком смысле?
— Ты слышал, что я сказал о моем происхождении. Тебе не стало любопытно, кто был моим естественным родителем или почему я превратил своих подданных людей в рабов?
— Я… меня больше интересовало другое, — признался Арлиан. — И кроме того, я не хотел вмешиваться в вашу личную жизнь.
— Я сказал тебе, что магия земли может соединиться даже с самым низшим живым существом — и я взял свое начало от поистине простейшего. Я был пиявкой. Самой обычной пиявкой.
— С тех пор вы сумели потрясающе измениться.
— Ты надеешься спастись от моего голода… впрочем, я вижу, ты совершенно искренен и не испытываешь ни малейшего отвращения — в отличие от большинства. Да, я сумел исправить то, что было отпущено мне при рождении. Я испил кровь и знания, и могущество, и магию миллионов мудрых существ и присвоил все это себе. Мне удалось сделать их суть своей собственной. Вот в чем заключена моя магия, и я использовал ее как никогда и никто до меня. Еще никому из моих соплеменников не удалось подняться до таких высот.
