Мой ум больше не туманиться, логика и воля стали тверже камня. Я как никогда четко разделяю грань между чувствами и работой, эмоциями и рассудком. А главное – с первого взгляда определяю сущность человека, его мысли, намерения. Будто дар ясновидца обрела моя истерзанная душа в награду за выдержку и терпение. Чтобы стать крепким инструментом – налаженным и звонким – в руках судьбы.
Я продолжала жить в гостинице, в прежнем номере-люкс.
В тот вечер я возвращалась очень поздно, задержалась в гостях у своей лучшей подруги Людмилы Паниной, бывшей жены Егора. Ее сын обожает меня, обещал непременно жениться на мне, когда вырастит. Замечательный мальчик, и внешняя копия отца.
Людмила, с которой я впервые повстречалась во время партнерских переговоров, моментально очаровала меня, не только внешностью, но и искренней натурой. Добродушная миниатюрная женщина, всегда улыбчивая, но с грустными глазами. Наверное, первый человек, в котором за многие месяцы знакомства я не уловила ни единого проблеска злобства или фальши.
У Егора младшего был день рождения и я являлась почетной гостьей. Десять лет – солидный возраст. Мальчишка не отпускал меня до тех пор, пока не вымотался и, в конец, не уснул.
Тогда я еще около часа гуляла по ночному городу, вдыхая запахи уходящего лета.
И вернувшись в гостиницу, вместо того, чтобы сразу подняться в свой номер, я решила навестить то место, где когда-то состоялась наша первая встреча с Егором.
Я бывала там не часто. Но в тот момент будто неведомая сила влекла меня подняться на второй этаж.
Двери лифта бесшумно открылись и я в который раз убедилась, что не только в моем номере, но и здесь все осталось на своих местах, как и прежде.
Небольшой холл. Гладкий мраморный пол, покрытый мягким вишневым ковром. Удобные диванчики. А вот и то самое кресло…
У кресла, ко мне спиной, стоял человек.
Я узнала его сразу.
Сердце вспыхнуло огнем.
Он смотрел на меня через отражение в окне. А когда повернулся…
Не знаю, почему я не упала как подкошенная, ведь практически перестала ощущать под ногами пол.
Прежняя Анна наверняка упала бы.
Я же стояла и не сводила с него глаз, боясь проронить хоть слово…
Кирилл подошел не спеша, изучая меня жадным взглядом, тоже молча…
Может, прошла секунда, а может, час. Мы стояли в шаге друг от друга и, не моргая, смотрели друг другу в глаза.
И не могли насмотреться!
Потом он обнял меня так крепко, что я готова была закричать от боли. Такой сладкой боли!
Наши поцелуи были несдержанными и голодными, чередуясь с осторожными и робкими.
И мы не могли насытиться.
Набрасывались друг на друга так, будто хотели убить, а потом снова оживляли нежными прикосновениями…
И вот мы голые, новорожденные, на полу в моем номере.
Все так же не можем насмотреться друг на друга.
На груди у него шрам от пули, очень близко от сердца… как свидетельство неразрывных уз, накрепко связавших наше прошлое и настоящее.
Не известно, кто первый сказал:
– Я люблю тебя.
И услышал в ответ:
– Я люблю тебя.
Кирилл отнес меня на кровать и больше не выпускал из своих объятий…
Сейчас ночь.
Он уснул, утомленный и счастливый.
В огромном окне моей спальни – от пола к потолку - виднеется внизу яркий ночной город. Как много там счастья и боли, встреч и разлук, смерти и жизни, а сколько любви…
Луна смотрела на меня так понимающе.
И тогда я впервые села за ноут-бук, чтобы написать обо всем, что случилось, и понять, что привело нашу жизнь, мою и моих родителей, к такому губительному финалу...
Любовь? Или иллюзии?
Мы все живем в иллюзиях, и даже, если не сознаем того, все равно имеем единственное стремление в жизни – найти что-то настоящее. Настоящий дом, настоящую любовь…
Но, если иллюзии с легкостью помещаются в одной голове, то в поисках настоящего не хватит и целого мира.
Иллюзия – сладкая таблетка в минуты безверья. И наркотик, разрушающий человеческое существо, как любой другой наркотик.
Но мы устроены так, что иллюзии всегда будут частью нашей жизни. Мы в плену у себя самих. Но только мы сами способны контролировать степень своего самообмана.
Живите в иллюзиях, дамы и господа! Но не позволяйте им господствовать над вами.
Тот финал был предрешен, когда я только появилась на свет.
Но именно он дал мне новую жизнь. И подарил мне Кирилла.
Тело болит от страстных поцелуев. Губы искусаны, но я улыбаюсь.
Перед тем, как уснуть, Кирилл прошептал:
– Я тебя больше никогда не отпущу. Я никому тебя не отдам, слышишь? Чего бы это мне ни стоило, но я никому и никогда тебя не отдам…
Интересно. Как далеко он готов пойти ради этого?
