— У меня его нет. Все засекречено и хранится только у него. Ты ведь понимаешь, что нельзя такое копировать.
— Какое? Что с моей дочерью?
— Я вообще-то рядом сижу! — воскликнула я.
— Я теперь еще больше сомневаюсь в том, что ты настоящая Кира.
— Тебя смутило, что я назвала тебя отцом, дядя Грэг, — сказала я Кириной интонацией, открыв настежь воображаемую толстую дверь в комнату с Кириными воспоминаниями. — Что тебе рассказать из моего детства, чтобы ты удостоверился в том, что я твоя дочь? То, как ты задаривал меня подарками, пытаясь компенсировать общение с матерью, которую я не видела по вечерам? Или то, как она, привязав камень на шею пыталась утопиться, забыв с горя обо мне? Или то, как я по ночам слышала ее крики, а Бруна прижимала меня к груди, закрывая руками уши напевала колыбельные или шептала молитвы?
— Хватит, — рявкнул он.
— Я уже взрослая и у меня есть тот, кого я люблю и кто обо мне позаботится. Не лезь в мою жизнь, — гневно выпалила я, ощутив небывалый приток сил, напомнивший мне о том, как я со злости оторвала от статуи руки.
— Глаза? — спросила я у Дамиана, резко отвернувшись от Вильоса. Муж сразу понял, о чем я и ответил, что все в порядке. Вильос попеременно посмотрел на нас, затем неожиданно со вздохом посмотрел на часы и сказал:
— Я жду тебя на фотосессии. Сония просила, ты ведь ей не откажешь?
— Иди, мы придем через пять минут, — тихо ответила я, продолжая злиться на саму себя. Не сдержалась! Чуть не наговорила лишнего! Пошевелив ступнями, я приподняла сначала одну, потом другую ногу. Вильос глянув на меня еще раз, кивнул и быстро вышел.
Я тут же рассказала Дамиану о произошедшем и спросила про Райда.
— Я его не трогал, если ты про это. Нашел его в уборной с мокрой головой, вывел через запасной вход и посадил в авто, попросив Матса за ним приглядеть.
— Как жаль его жену и детей, ведь Горст непутевый папаша! Его любовница, наверное, рада.
— Да и она уже не рада. Этот идиот подписал договор с ней на крупную сумму денег и на дом, в котором она живет с условием о неразглашении их связи. Составил новый договор на содержание ребенка и ушел от них наняв всем детям нянек. Матс сегодня утром перевез его вещи в городскую квартиру.
— И все из-за меня… Когда только успел столько наворотить? — сказала я со вздохом.
— Вот такая у него была насыщенная ночь. Надо было его в Тиффине оставить. Если через неделю не возьмет себя в руки, буду созывать Совет. В его округе столько дел, а он в неадекватном состоянии. Как ты себя чувствуешь? — спросил он наблюдая за тем как я вышагивала босиком по кабинету.
— Уже лучше, идем, нас ждут, — ответила я, надевая туфли.
Сония Кейтис
Самый экстравагантный фотограф города Таклин — Фран Зигр не знал покоя и скакал как заведенная яркая игрушка вокруг молодоженов. Его команда оперативно меняла фотозоны и не давали расслабиться ни на минуту командору Вильосу и его прекрасной жене. После нескольких комплиментов, сказанных Франом этой улыбчивой женщине он получил первое предупреждение от командора о том, что бы держал рот закрытым. А после того, как Фран подошел и как показалось Вильосу чрезмерно трогал Сонию, ставя ее в нужные позы перед камерой, пообещал быстрое завершение его карьеры если еще раз до нее дотронется. После этого Фран сник и пыл свой поумерил. Соние было не привыкать притворяться и улыбаться, а вот Вильос начал звереть.
— Пригласите чету Трэйн сюда, — громогласно сказал он организатору церемонии. Мужчину сдуло в тот же миг.
— Любимый, давай немного отдохнем? — спросила у него Сония, указав на столики с напитками. Вильос тут же предложил ей руку и проводил за стол, подвинув ей мягкое кресло. Фран молча замахал руками своей команде, обозначая пятиминутный перерыв. В зале осталось несколько человек из охраны и уборщиц. Вильос осушил бокал с соком, долгим взглядом посмотрел на Сонию и явно сдерживая свою злость стал вышагивать возле нее, косясь на выход.
— Пойду потороплю их, — невозмутимо сказал он и быстрым шагом направился в сторону банкета.
Сония выдохнула от облегчения. Она думала, что он сорвется и пошлет подальше фотографа со всей его командой. Посторонние люди даже не замечали в таком сдержанном, высокомерном, безэмоциональном командоре настоящего психа, но увы Соние хватило лишь взгляда, чтобы понять на какой опасной грани он находится.
