– Я не оставлю вас, даже если вы прикажете, – отчеканил Карваль, – и не только я. Мы в вашем распоряжении, Монсеньор. Пока речь не идет о вашей жизни.
– Моя жизнь недорого ст
– Мой герцог, – свел брови южанин, – мы сами решаем, чему служить и за кого умирать. Если понадобится, сделаем это не хуже Алвы.
Спорить бесполезно. Никола не уступит, и Сэц-Ариж, и Дювье со своими теперь уже драгунами, и Форестье. Как там говорил Спрут – «мои люди слушают только меня»? Стали бы лиловые спасать своего герцога вопреки его приказу?
– По Гальтарским кодексам казнь назначат на утро пятого дня после оглашения приговора. Вам хватит времени?
– Должно. – Коротышка вновь был спокоен и деловит. – Лучше, чтоб это была Занха, но деревья растут и на других улицах.
Моро кэналлийцу пока не видать. Вернуть коня – все равно что расписаться в похищении, значит, нужно добыть мориска или хотя бы полукровку.
– Нужно подыскать подходящую лошадь.
– Лошадей, – поправил Карваль. – Я знаю, где купить полуморисков.
– Деньги возьмете у меня. – Он должен задать этот вопрос, не может не задать. – Вы понимаете, кого решились освободить?
– Разумеется, Монсеньор, – подтвердил Никола. – Я освобождаю Талиг. Могу ли я вернуться к своим обязанностям?
– Отправляйтесь. – Эпинэ внезапно понял, что улыбается. – Желаю вам обнаружить побольше… кэналлийцев.
Почему-то вспомнилось, что эта мерзость называется триолетом. Триолет был выведен каллиграфическим почерком на оборотной стороне выписок из кодекса Диомида, которыми снабдил Высоких Судей еще Кракл. Под виршами виднелась прозаическая приписка. Граф Медуза уведомлял герцога Окделла, что в случае вынесения герцогу Алва смертного приговора он, Суза-Муза, возьмет дело в свои руки, и горе тем, кто встанет у него на пути. Далее следовала подпись и печать со свиньей на блюде. Неведомый затейник продолжал свои шуточки на глазах целой армии военных и судейских…
Дрожа от ярости, Дикон перечитал послание. Медуза был верен себе, кусая именно тогда, когда про него забывали. Подлец пролезал в самые невозможные щели, путая следы не хуже знаменитого лиса-призрака[22]. «
– Монсеньор, – помощник экстерриора казался смущенным, – монсеньор… Вам не попадалось в бумагах адресованного вам послания вызывающего содержания?
– Нет, – Дикон торопливо облокотился на злосчастный кодекс. – А что, кто-то получал?
– Господин гуэций, господин супрем, господин обвинитель, а также большинство Высоких Судей, – с готовностью перечислил чиновник. – Им были подброшены оскорбительные стихи с угрозами.
– Вот как? – начав лгать, нельзя останавливаться. – Что ж, писавший, кем бы он ни был, знает, что угрожать Окделлам бессмысленно.
– Письма подписал так называемый граф Медуза, – не отставал судейский. – Монсеньор, возможно, есть смысл просмотреть бумаги на вашем столе?
– Нет, – показывать вирши не хотелось, а для расследования хватит и того, что нашли. – Мне ничего не подбрасывали. Покажите мне то, что подкинули герцогу Придду.
– Конечно, монсеньор.
Любопытно, чем припугнули Спрута? Ричард протянул руку, в нее послушно лег плотный лист. Начало было до отвращения знакомым:
– Герцог Окделл читает чужие письма? – Валентин Придд собственной персоной стоял за спиной чиновника. – И почему это никого не удивляет?
– Поимка Сузы-Музы входит в обязанности цивильного коменданта Раканы, – отрезал Дикон, бросая злополучный листок на стол.
– В таком случае нашему таинственному другу ничего не грозит. – длинные пальцы ухватили послание. Словно щупальца. Придд пробежал глазами письмо и аккуратно сложил. – Граф настроен весьма решительно, впрочем, в том, что касается меня, он прав. Я и впрямь злоупотреблял вашим вниманием.
