Он не находил слов, чтобы описать
Толя бросил вожжи, спрыгнул с двуколки и упал в густые заросли молочая возле дороги. Он громко плакал, катаясь по траве. Он не понимал, что с ним творится. Радость, боль, восторг, тоска — все рвалось наружу. Потом он вошел в реку прямо в одежде и кедах, нырнул, проплыл под водой.
Он и не догадывался, что когда-то на этом самом месте купались Устинья с Машей.
Калерия Кирилловна не теряла надежды увидеть племянницу, однако ее многодневные бдения на лавочке возле подъезда ни к чему хорошему не привели. Не слишком любезный милиционер дал ей понять, что в отделении для нее всегда найдется свободная койка и матрац. Калерия Кирилловна спорить с ним не стала, а просто ушла в подполье, то есть перенесла свой наблюдательный пункт на противоположную сторону улицы, облюбовав для этих целей подъезд одного из домов напротив. Она шла туда как на работу — брала с собой термос с чаем, бутерброды, бутылку кефира и даже свежую газету, хотя читать удавалось лишь урывками. Из окна между первым и вторым этажами искомый подъезд был как на ладони, и Калерия Кирилловна скоро уже знала в лицо всех его обитателей. Почти все подъезжали к подъезду и отъезжали от него в черных машинах, кроме высокой женщины с модной стрижкой светло-русых волос. Эта женщина обычно шагала, высоко подняв голову и засунув руки в карманы плаща. Она часто уходила куда-то по утрам и возвращалась уже когда начинало смеркаться. Женщина всегда была грустна и погружена в свои мысли.
Наступило лето, а Калерии Кирилловне еще ни разу не удалось увидеть Машу. Особой необходимости в этом уже не было — крышу залатали, к пенсии добавили семнадцать рублей пятьдесят копеек. Однако Калерией Кирилловной к этому времени овладел спортивный азарт.
Однажды ее осенило, что можно позвонить на квартиру Соломиных и попросить позвать к телефону Машу. Только это нужно сделать днем, когда Николай Петрович на работе. Если Маша окажется дома, быстро бросить трубку и, перебежав через улицу, проникнуть всеми правдами и неправдами в охраняемый неусыпными вахтерами дом.
Она так и сделала, благо автомат был в двух шагах от ее наблюдательного пункта.
— Але, — услышала она в трубке незнакомый женский голос.
— Это квартира Соломиных? Мне нужна Марья Сергеевна, — выпалила Калерия Кирилловна, вся вспотев от напряжения.
— Я у телефона, — сказал все тот же голос. — Кто это? Але, я вас не слышу.
Калерия Кирилловна медленно повесила трубку на рычаг и призадумалась. Что-то здесь не так. Машин голос она, слава Богу, узнает всегда. К тому же Маша никогда не говорит «але», а всегда «вас слушают». Да и голос у нее последнее время стал низким, почти хриплым, а у этой женщины он высокий и очень чистый. Она вдруг сорвалась с места и кинулась к подъезду напротив. Вахтер курил, стоя под деревом, и не спускал глаз с вверенных ему дверей. Но Калерия Кирилловна сумела его перехитрить. Она следила из-за куста сирени сбоку от подъезда за каждым его движением, как следит из засады кошка за безмятежно распевающей на ветке птичкой. Когда он отвернулся на мгновение, чтобы загасить в земле окурок, шмыгнула в подъезд, умудрившись бесшумно прикрыть за собой дверь. Лифт, по счастью, оказался на первом этаже.
У нее дрожала рука, и она не сразу попала пальцем в кнопку звонка, а, попав, отдернула ее так, словно от кнопки било током.
Дверь открылась почти в тот же момент. На пороге стояла та самая женщина с модной стрижкой светло-русых волос. Она была в темно-синем костюме и туфлях на каблуках. Похоже, она куда-то собралась.
— Мне нужна Марья Сергеевна Соломина, в девичестве Богданова, — сказала Калерия Кирилловна и смело шагнула в глубь прихожей. — Мне сказали, она дома.
Женщина в синем костюме смотрела на Калерию Кирилловну круглыми от ужаса глазами. Казалось, она вот-вот закричит, и Калерия Кирилловна, решив, что женщина приняла ее за воровку или какую-то аферистку, вытащила из сумки паспорт и сказала, протягивая его женщине:
— Я ее тетя, родная сестра ее матери. Куда вы дели мою племянницу?
Женщина вдруг выскочила за дверь и бросилась по лестнице. Калерия Кирилловна подошла к перилам и стала смотреть вниз.
Женщина была между вторым и третьим этажами. Ее каблуки стучали так громко, что у Калерии Кирилловны разболелась голова. Она открыла дверь все еще стоявшего на пятом этаже лифта, нажала на кнопку с цифрой «1» и, когда кабина остановилась на нужном этаже, быстро распахнула дверцу.
Женщина была у самого основания лестницы. Она обернулась на стук лифта, увидела Калерию Кирилловну и, дико вскрикнув, бросилась на улицу.
