Скучнейший и однообразный корабельный быт скрашивал лишь телефон спутниковой связи, и, лежа в каюте на диване с закрытыми глазами, Уолтер, слыша голос жены и звук телевизора, стоящего в гостиной, представлял себе, что он дома, и если пожелает, то пойдет сейчас в ресторанчик на Брайтон-Бич или, спустившись в подземный гараж, покатит на машинке к огням Манхэттена, побродит в неугомонной суете Гринвич-Виллиджа и Китайского квартала…
Дудки!
От американских берегов его еще отделяли сотни миль глубокой воды, взрезаемой мощным килем и неустанным вращением многопудовых винтов.
Последнее сообщение, полученное от жены, Уолтера расстроило и озадачило: во время кратковременного отсутствия супруги квартиру, располагавшуюся в одном из самых безопасных и тщательно охраняемых домов Бруклина, навестили воры.
Ущерб был незначителен: исчезли какие-то цацки, две кредитные карточки, мгновенно аннулированные, но Уолтера озаботила странность иных пропаж: копий чеков, дискет с деловой информацией и компьютера. Похоже, кража являлась ширмой для акции извлечения информации, касающейся его бизнеса.
Он не успел доподлинно выяснить детали происшедшегокак вдруг прервалась связь.
Попытался набрать номер вновь, но тут его постигло тягостное открытие: предоставленный арабом личный телефон, дарующий единственную радость общения с далеким, как иная планета, миром людей и полноценной жизни, сдох.
«Нет! Худо — оно без добра!» — думал Уолтер, отправляясь к капитану, чтобы потребовать предоставления ему запасного канала связи.
Бесстрастно выслушав его, хозяин судна счел допуск постороннего лица то есть его, Уолтера, — в помещение службы связи недопустимым, и, хотя невнятно пообещал содействия в решении проблемы с телефоном, чувствовалось, никакой поддержки, конечно же, не окажет, обойдясь отговорками.
Помощник руководителя экспедиции Крохин, у кого Уолтер решил попросить телефон, скорбно развел руками, сообщив, что, видимо, произошла какая-то неполадка на спутнике, ибо его аппарат тоже приказал долго жить. Впрочем, как он с оптимизмом добавил, напасть стоит претерпеть, поскольку авось да все скоро и наладится.
В словах его Уолтер почувствовал некоторую наигранность, за которой, если следовать логике, крылась заведомая вероломная ложь.
Взбешенный, он вернулся к себе в каюту, где, матерясь и бессильно сжимая кулаки, внимал вибрации переборок и начавшейся качке: у побережья Швеции судно попало в затяжной свирепый шторм.
Вода стала тугой и твердой, как булат, лезвия волн полосовали борта, упорно и методично нащупывая слабину в обшивке.
Корпус дрожал от натуги машин и яростных ударов литых валов. Высокие всплески, срывавшиеся с гребней, шлепали в якорные клюзы, как комья шпаклевки. Стихия отрывала небо от неба, воду от воды, дробила и смешивала их в пространстве единого слепого хаоса.
«Скрябин» отвернул с курса, держась ближе к береговой линии.
Утром непогода мало-помалу улеглась, утихомирилась непреклонная злоба студеных волн, и душевное равновесие Уолтера, несмотря на мертвый телефон с деревянной пустотой в мембране, несколько стабилизировалось.
Впрочем, ненадолго.
Прошедшую ночь ознаменовало чрезвычайное происшествие: с судна исчез штурман. Пропажа была внезапной, бесследной, а потому носила характер загадочный и зловещий.
Тщательный обыск судна никаких результатов, способных приоткрыть завесу тайны, не принес. Старпом Сенчук полагал, что бедолагу, вышедшего на ночную палубу, мог смести за борт шторм, и такую версию поддерживал научный руководитель экспедиции Кальянраман, сообщивший, что штурман навестил его каюту вечером, сказав, будто намеревается от него пойти в свою рубку.
«Скрябин» застопорил ход: надлежало связаться с заказчиками экспедиции, ответственными за принятие решения о продолжении плавания или же о его приостановке.
К вечеру, выйдя на палубу, Уолтер столкнулся с судовым врачом — Сергеем.
Кивнули друг другу, затем вяло пожали руки — оба пребывали в состоянии угнетенном, целиком погруженные в невеселые мысли, которым немало способствовала и унылая северная погодка.
— Как ваш телефон? — спросил врач. — Выздоровел?
— Никаких признаков жизнедеятельности, — устало отмахнулся Уолтер.
— А у этого, у Крохина?
— Представьте себе, тоже тихо скончался.
— Вы уверены?
Уолтер поднял глаза на врача, наткнувшись на его встрево-женно-испытующий взгляд.
— Н-не уверен, — произнес с заминкой.
— А в чем вы не уверены еще?
— Как вам сказать? Если я начну перечислять, то закончу к концу плавания, вероятно…
— Хорошо, поставим вопрос иначе, — сказал Сергей, почему-то переходя на шепот. — Вы полагаете, что капитан не допускает вас до рубки связистов исключительно из-за упрямства служаки, следующего тупым предписаниям? Или из-за личного к вам нерасположения? Я слышал ваши с ним словесные баталии, отсюда и…
