— Даю рекомендации по обследованию лодок. Где находится боезапас, реакторная зона… Чтобы аппараты могли брать пробы воды и грунта в строго актуальных местах… По крайней мере таким образом мне поясняли мои обязанности.
— А сейчас вы думаете, что вас могут использовать втемную.
— Сейчас думаю именно так. Ладно, — подытожил Забелин. — Надо определяться с действиями. Действие номер один — я влезу в процессор, управляющий мониторами батискафа. Он отстроен, готов к монтажу. Без него, вслепую, ничего не сделаешь.
— Как именно в него влезть? — спросил Каменцев.
— Да очень просто. Достаточно воткнуть его в сеть без адаптера.
— Это создаст большую творческую паузу?
— Естественно. Только существует большая проблема проникновения в лабораторию. Там всегда торчит кто-нибудь из спецов. И как их отвлечь?.. Подумаю. А сначала, кстати, надо увидеть Кальянрамана, у него пара вопросов, касающихся погружения батисферы и углов ее возможного отклонения придонными течениями.
— А при чем здесь батисфера?
— Не знаю. Вопросы возникли сегодня, с приездом араба. Кстати. Я терпеть не могу шпионов, но вы, доктор, навестите каюту Кальянрамана, посмотрите там что-либо в вещах и в бумагах, может, что-нибудь узреете толковое… Я его задержу на часок с нашими учеными дебатами…
— Почему именно его каюту?
— Потому что сейчас он — ключевая фигура во всей технической части экспедиции. И располагает, уверен, всей информацией. Кроме того, как я заметил, у него разболтанный замок на двери каюты. Думаю, войдете туда без осложнений. И еще. Я к вам не обращался до сей поры, но мне нужны сильные болеутоляющие. Грыжа позвоночника. Вернее, целых три. Нога — отваливается.
Каменцев озабоченно присвистнул.
— Лекарства я, конечно, найду… Но вам бы толкового хиропрактора… Грыжи не уберет, но хотя бы даст комплекс упражнений, чтобы отодвинуть то, во что грыжи упираются…
— Падно об этом — после, — отмахнулся Забелин. — К делу.
С замком каюты Кальянрамана Каменцев действительно справился имущество пакистанца состояло из сумки, в которой, по-олежды, обнаружились папки с технической документацией, набитый шприцами пакет и ампулы с инсулином. Оказывается, на ый муж страдал от диабета. И видимо, давно, поскольку к корабельному врачу не обращался, зная, как самостоятельно сбавляться со своей хворью.
Обследовав нехитрые пожитки и не обнаружив среди них ни-его существенного, Каменцев переключился на исследование меблировки, что тоже не принесло результата.
На откидном столике у иллюминатора лежал ворох каких-то исписанных бумаг.
Руководимый логикой и инстинктом сыщика поневоле, Каменцев попробовал вчитаться в тест и рассмотреть чертежи, в которых явственно угадывался профиль подводной лодки.
Отрывочные слова постепенно выстраивались в систему: «Комсомолец», поврежденный борт, расстояние от него до выброшенной после произвольного взрыва горючего ракетоторпеды, боеголовки, вес снаряда, геометрия механизма манипулятора в режиме захвата…
— Хрена себе… — произнес он себе под нос. А после подумал, что процессор батискафа действительно имеет смысл всерьез вывести из строя. Как, впрочем, и единственного технического специалиста, в чьей каюте он в настоящее время пребывал, изрядно притом рискуя.
Посмотрел на картонную коробку с ампулами инсулина, видневшуюся в чреве раскрытой сумки…
А через полчаса, попивая чаек в санчасти и глядя на свои предательски дрожащие пальцы, он услышал сигнал пожарной тревоги.
Какое событие этот сигнал знаменовал, он, Каменцев, в данный момент знал лучше всех на судне.
Не знал Каменцев другого: когда, воспользовавшись начавшейся суматохой, Забелин вошел в опустевшую лабораторию, дверь которой осталась раскрытой, то не увидел на монтажном етоле заветного процессора. Он, похоже, уже стоял на батискафе, а проникнуть внутрь батискафа, находящегося под неусыпным присмотром, не было ни малейшей возможности.
За всю свою долгую службу Прозоров впервые очутился в открытом море на крупнотоннажном судне специального назначения.
Каким образом управляется этот металлический гигант, оборудованный огромными трюмами и лабораториями, чья общая площадь вполне соотносилась с просторами какого-нибудь научно-исследовательского института застойных совдеповских лет, — Прозоров не знал, но, хотя и позволил себе растеряться на минутку-другую, блуждая вслед за капитаном-гидом по бесконечным коридорам водоплавающего монстра и уважительно озирая череду помещений, профессиональная склонность к анализу поставила все на свои места: корабль был создан людьми и людьми управлялся, а потому без них представлял собой всего лишь нагромождение листов железа и механизмов.
