- Входите, - Лукошин шагнул в сторону, впуская меня в дом. Я на негнущихся ногах прошел в гостиную. Да, помнится, в мой прошлый визит к Лукошину тут все выглядело совсем по-другому…
- Вот мои сокровища, - Лукошин взял меня за локоть, подвел к стеллажам, забитым книгами. – Знаете, юноша, книги собирали мои дед и мама, большая часть коллекции здесь, в этих шкафах. Около тысячи книг. Среди них есть уникальные. Бумажных книг остается все меньше, даже в крупных библиотеках их заменяют электронными файлами. А уж дети… Они совсем не читают. А я вот не воспринимаю голографические книги и все эти гаджеты. У бумажных книг есть душа, они как люди, да… Говорите, вас Мишель Монтень интересует?
- Да. Я слышал, есть издание Монтеня 1939 года.
- Первое полное издание Монтеня в трех томах на русском языке было предпринято в 1954 году. Кто вам сказал про издание тридцать девятого года?
- Никто, - я не знал толком, что говорить: не мог же я сказать Лукошину, что видел эту книгу здесь, в этой квартире! - просто случайно прочитал в Интернете.
- На этот раз Интернет вас не обманул, - Лукошин пошарил взглядом по полкам, нашел нужную книгу, вытащил и показал мне. – Здесь только избранные главы. Книга очень редкая, а у этой особая история. Мой дед, рискуя жизнью, вытащил ее из руин библиотеки в Пулково в 1941 году.
- Именно так я и представлял себе эту книгу, - сказал я, глядя на Лукошина. – Теперь я знаю, что такое издание есть.
- Да, но не думаю, что вам легко будет найти такой раритет. А с этой я никогда не расстанусь, сразу говорю. Даже не просите.
- У вас отличная коллекция, - я шарил по полкам взглядом в надежде увидеть тот самый рисунок, который поразил меня в ТОЙ реальности, но рисунка на полках не было. – Завидую вам.
- Хотите чаю? – предложил Лукошин.
- Нет, спасибо. Я пойду. Приятно было познакомиться.
- Мне тоже. Приходите в гости.
- Наверное, это будет не совсем удобно, - я обрадовался возможности перевести разговор в нужное мне русло, - ваши домашние вряд ли будут рады видеть незнакомого человека.
- Мои домашние? – Лукошин пожал плечами. – С недавних пор я живу один. Моя дочь уже четыре года учится в Англии на социального работника.
- У вас есть дочь? – Я почувствовал, что мое сердце вот-вот остановится от волнения.
- Да, - Лукошин достал бумажник, вынул из него голографическую фотографию и подал мне. Я впился в нее взглядом. Все верно – это была моя Алина. Моя Кис, мой ядерный ангел из постатомной геенны 2038 года.
- Она просто красавица, - выдохнул я.
- Что с вами? – забеспокоился Лукошин. – Вы так побледнели.
- Ничего, просто я немного устал. Выехал из Питера до полуночи, всю ночь не спал… И еще, ваша дочь очень похожа на одну мою знакомую девушку.
- Даже так? – Лукошин улыбнулся. – Старая любовь?
- Да. Именно так – старая любовь, которую я не могу забыть.
- Алина хорошая девочка. Я по ней очень скучаю. Разговоры по видеофону, конечно, спасают меня от тоски, но все равно – без нее этот дом пуст.
- А мать Алины?
- Мы давно в разводе. Вы женаты?
- Нет, пока не успел.
- Иногда искренне любящие друг друга люди просто не могут ужиться под одной крышей. Слишом уж они разные. Так и мы с Ольгой – не смогли. Поддерживаем, так сказать, дружеские отношения.
- Спасибо, - я вернул Лукошину фотографию. – Вы мне действительно очень помогли.
- Не за что. Будете в наших краях – заходите, поговорим о Монтене.
- Прощайте, Виктор Иванович.
Я довольно долго простоял на улице в оцепенении. Мне ужасно хотелось вернуться к Лукошину и рассказать ему все о том, что случилось со мной, с ним и с Алиной втой России – в России Четвертого Рейха. Но я понимал, что это невозможно. И без того моя душа болела так, что никакими словами не описать. И потом, разве Лукошин мне поверит? Тем паче, что я еще и нетрезв…
Шаги за спиной заставили меня вздрогнуть и обернуться. Лукошин стоял рядом со мной.
- Мне показалось, что вам не по себе, - сказал он, посмотрев мне в глаза. – Вы ведь не ради Монтеня ко мне пришли, так? И ваше состояние… Что-нибудь случилось с Алиной?
- Нет-нет, не волнуйтесь, я… Я незнаком с вашей дочерью.
- Мне кажется, вы лжете.
- Я говорю правду, - сказал я, стараясь не отводить взгляда. – Меня в самом деле интересовали старинные издания Монтеня.
- Я уже далеко не мальчик, мой друг, - Лукошин покачал головой, - много лет проработал с молодежью и умею отличить ложь от правды. Я почти уверен, что вы знакомы с Алиной. Но ладно, не моего ума это дело.
- Простите меня, - я чувствовал сильное смущение, мне хотелось поскорее покончить с этим разговором. – Я не должен был к вам приходить, тем более выпившим.
- Я ведь все понимаю, - с улыбкой сказал Лукошин, - сам был молодым и старался свято хранить свои сердечные тайны. Мне было столько же лет, сколько вам, когда я познакомился с Ольгой, матерью Алины. Когда вы сказали, что приехали из Петербурга, я все понял.
- Что вы поняли?
- Ольга живет в вашем городе, на Васильевском острове. Алина навещает ее, когда приезжает на каникулы. – Лукошин помолчал. - Вы любите мою дочь?
- Очень, - решился я. – Я безумно ее люблю.
- А она вас?
