В зале убивали человека. Мужчина с утолщенным кончиком носа стоял на журнальном столике, закрепляя на балке под потолком веревку с петлей, его напарник, бугай, держал связанного Фокина – в готовности поставить его на стол, под петлю. Фокин сопротивлялся, вырывался, хрипел, но слишком уж неравны силы. Да и руки примотаны к телу. Если снять путы, следов не останется. И выглядеть будет как будто Фокин сам повесился.
Рем выходил на цель аккуратно, осторожно ставил ноги, но дом старый, одна доска все же скрипнула, здоровяк его услышал, повернулся к нему. И сразу же толкнул на него Фокина. Пока Рем ловил доктора, бугай выхватил пистолет. Счет шел на мгновения, щадящий выстрел в ногу мог стать для Рема смертным приговором, бить нужно на поражение, других вариантов нет.
Рем выстрелил в грудь, бугай дернулся, в ужасе распахнул глаза. И, выронив пистолет, стал падать.
Второй не зевал, спрыгнул со стола и так же быстро выхватил пистолет. Но с чего-то он решил, что его дружок сможет справиться с Ремом, поэтому первым делом выстрелил в доктора. И только тогда перевел пистолет на Рема, но было уже поздно. Выстрелить он успел не совсем точно. Пуля попала Рему в ногу, но его пистолет к этому времени уже сказал свое слово. Хотя и не совсем точное. Рем метил в грудь, а попал в горло под самый подбородок.
Забыв о пистолете, мужчина с утолщенным кончиком носа двумя руками схватился за горло, пытаясь восстановить равновесие, сделал два шага назад, но из-за смертельной слабости упал на пол. Кровь из раны хлестала несильно, жизнь уходила гораздо быстрей. А помочь Рем ему не мог, потому как рядом стонал раненный в живот Фокин. Несчастный не мог даже зажать рану, потому как руки связаны.
Рему проще, руки у него свободные, и пуля не в животе, в бедро вошла, но не вышла, видно, застряла. Боль дикая, похоже, пуля попала в кость.
Бугай лежал и не шевелился, носатый бился в конвульсиях, но Рем все же нашел в себе силы забросить их пистолеты под шкаф и диван. Только тогда он набрал номер телефона скорой, представился, сказал, что у него тяжелораненый, назвал адрес, а заодно попросил сообщить в полицию. Сбросив звонок, снял с себя пояс, перетянул бедро повыше раны, записку о времени наложения жгута вкладывать не стал, возможно зря.
Фокин уже не стонал, просто хрипел, закатив глаза. Рана у него опасная, но умереть он мог и от болевого шока. Пуля в живот – это страшно, уж Рем это знал.
– Похоже, селезенка все! – громко, чтобы докричаться до Фокина, сказал он.
Он срезал с доктора путы, чтобы тот хоть как-то смог облегчить свою боль.
– Это тебе за Бутова прилетело, да? – наседал Рем.
– Бутов – тварь! – прохрипел Фокин, наконец-то приложив руки к животу.
– Раису убил, хотя ты этого не хотел, да?
– Не хотел!
– А Вероника? Она могла подговорить Бутова?
– Вероника?!
– Могла?
– Нет! Зачем ей это?
– А Лунев мог?
Фокин закрыл глаза, как будто потерял сознание. Не хотел говорить.
– Давай, давай, без исповеди подохнешь!
– Я не подохну! – сквозь боль улыбнулся Фокин. – Я к Раисе уйду! Там с ней буду… Я с ней буду, а не ты, щенок!..
– А она тебя простит? После того, как ты ее убил!
– Это не я!
– А здесь, на земле, будут думать, что ты!
– Не знаю…
– А за что тебя хотели убить, тоже не знаешь?
– И убили… – зарыдал Фокин.
То ли от боли дал волю слезам, то ли от жалости к себе.
– За что?
Фокин молчал, слезы душили его, он просто не мог говорить.
– Одного убийцу я видел у тебя в больнице. Когда с Бабковым к тебе шел… Твой человек?
– Не человек.
– Он от тебя вышел, а тут мы, ты испугался, что мы его могли видеть. Твоего человека могли видеть, который Матвея Мотовилова похитил. И, возможно, убил. Знаешь такого?
– Нет… И нечеловек этот приходил ко мне, чтобы предупредить. Он мне угрожал… Сказал, что убьет… И убил!
– Что ты не так сделал?
– Ничего я не сделал… Всего лишь эксперимент. С Бутовым. На человека его нацелил… Послушное орудие убийства, – всхлипнул Фокин.
– Ну вот видишь, сказал правду. И молния тебя не поразила!
– Поразила!.. Больно-то как!.. Сделай что-нибудь!
– Ты провел эксперимент, и кто тебя за это убил?
– Убил… – зарыдал Фокин. И уже сквозь слезы выдавил: – Лунев это все! Такой же псих… Как и я…
– Давай рассказывай! А то и я психом сейчас стану!
– А что рассказывать? Подъехал ко мне Лунев, сказал, что Бутов мой на его жену напал. Сказал, что я плохо с ним работаю… И что он меня за это убьет… А у него правда с головой не все в порядке!.. Ну и меня замкнуло… Давай, говорит, исправляй свою вину. Нужно, чтобы Бутов человека убил. Тогда его посадят и проблем с ним больше не будет.
– И ты согласился?
– Да пришла как-то мысль, что человека на убийство можно запрограммировать. Боялся думать об этом, а тут Лунев со своей идеей… Он ведь еще и денег заплатил. Ну я и подумал, эксперимент мне оплатил…
– И ты натравил Лунева на Раису?
– Ну нет! На Раису я бы не смог! Раису я любил… Раису я люблю… Она меня уже ждет… – глядя куда-то в вечность, едва слышно проговорил Фокин.
– На кого ты натравил Бутова? – Рем тряхнул его за плечо, но тот, увлеченный погружением в мир иной, не реагировал.
