– Так и есть! Бумаги, вещи, пара плавленых сырков и батон. Видимо, наш Головин очень спешил и не прихватил в дорогу ничего более существенного. Мужчина он крупный, что такое для него – два сырка?
– Черт с ними, с сырками! Что у нас с кисетом?
– А вот с кисетом все гораздо интереснее…
Зверев встал, подошел к столу и навис над Леней:
– Ну?
– Я, конечно, не должен тебе это показывать…
– Не нуди, говори, что ты там откопал!
Мокришин пошарил в карманах, вытащил оттуда маленький ключик и открыл им верхний ящик своего стола.
– Помимо табака, в кисете, который вы нашли возле тела Головина, лежало вот это, – пояснил эксперт.
Не дожидаясь Лени, Зверев схватил лежавшую в ящике обернутую в плотную бумагу коробочку. Развернул и хмыкнул:
– Спички? И что тут такого?
– А ты приглядись.
Зверев поднес коробочку к лампе:
– «Наркомлес ГЛАВСПИЧКПРОМ», город Томск, фабрика «Сибирь», три копейки за коробку… Постой… Это же не спички! – Зверев вопросительно посмотрел на Мокришина: – Вот зараза! Это то, что я думаю?
Мокришин ухмыльнулся:
– Я, конечно, не эксперт в таких делах и подобных игрушек раньше не встречал, но я уверен, что это замаскированная под коробок фотокамера. Ты знал, что Черноусов увлекается фотографией?
– Сомневаюсь, что это было его увлечением! Ну что ж… Они решили отстранить меня от дела? Ну уж дудки! – Зверев беззвучно рассмеялся и сунул обнаруженную среди табака вещицу в нагрудный карман.
Мокришин вскочил со стула и закричал:
– Куда? Это же вещдок!
Зверев зло сверкнул глазами:
– Не ной, я верну.
– Ты с ума сошел? Отдай, я же эту штуковину уже в опись внес, мне ее теперь изучить нужно.
– Чего изучить? Ты же сам сказал, что не знаешь, что это, что ты не эксперт в таких делах.
– Можно подумать, что ты эксперт.
– И я не эксперт, зато знаю того, кто наверняка сможет рассказать нам про эту коробочку много интересного.
– Кого ты там знаешь? – Леня грязно выругался, но Зверев его уже не слышал – он пулей выскочил из лаборатории.
Мокришин рухнул на стул и, продолжая костерить сбежавшего оперативника трехэтажным матом, снова принялся тереть нос своим уже изрядно замусоленным носовым платком.
После того как Зверев и его оперы вышли из кабинета начальника милиции, Корнев тут же насел на Игорька. Он заявил, что тому очень повезло и что теперь он будет работать с настоящими профессионалами, призывал не ударить в грязь лицом. Игорек кивал и слушал полковника вполуха.
Когда Корнев его отпустил, Игорек бросился в кабинет оперативного отдела и застал там одного Костина. Веня перебирал какие-то бумаги. Увидев стажера, он тут же убрал документы в стол и двинулся к выходу.
– Вениамин Петрович, ты далеко?
– На кудыкину гору! Дела у меня… срочные появились! Пойду вот… Впрочем, это не твое дело!
Игорек почувствовал, как к горлу подкатил комок:
– А мне-то что теперь делать?
– Жди прокурорских и москвича этого! Я так понимаю, что теперь ты поступаешь в распоряжение Кравцова. Он тебя представит гостям и скажет, что ты должен будешь делать.
– А если прокурорские сегодня не появятся?
– Ну, значит, не появятся! Сиди, короче, тут и отвечай на звонки.
Игорек набычился:
– Долго сидеть?
– До конца рабочего дня, а потом дуй домой, к мамке!
Игорек сжал кулаки и процедил:
– А если я не хочу?
Веня задержался в дверях:
– Чего не хочешь? К мамке?
– Нет, не к мамке! Не хочу работать с этими… хочу, как все! С вами хочу работать!
Костин улыбнулся:
– Ладно тебе, не дури! Раз Зверев решил тебя в деле оставить, значит, у него есть на то основания.
– Какие еще основания?
Веня пожал плечами:
– Откуда мне знать! Одно тебе скажу, раз Зверев так решил, значит, так надо. Все, с меня хватит! Пока, – подытожил Веня и вышел из кабинета.
Спустя полчаса после ухода Костина в кабинет явились Горохов и Евсеев.
– Сидишь? – Шура скинул пиджак и повесил его на спинку стула.
– Сижу. Что мне теперь остается делать? – буркнул Игорек.
– Ну сиди-сиди! Когда приедет этот самый следак из Москвы, ты ему сразу свои конспекты покажи. Какую-нибудь статью из «Дисциплинарного устава» прочитай, а потом про белковые яды расскажи. Понравишься – глядишь, он тебя с собой заберет, и будешь ты у нас, Игореша, в главке служить.
Игорек снова сжал кулаки и отвернулся.
– Отстань от него! – вступился за парня Евсеев. – Не видишь, он не в духе. Похоже, такие перспективы ему не по душе.
– Не по душе! Я с вами работать хочу! С вами, с Веней и Зверем.
– Вот видишь, Шура, парень понимает, кто настоящий сыскарь, а кто нарисованный, – продолжал Евсеев. – Так что ты бы попридержал язычок-то…
– А чего я такого сказал? Ты бы сам что, отказался бы в главке служить? – возмутился Шура Горохов.
– Меня и здесь неплохо кормят, – отмахнулся Евсеев. – Кстати, по поводу кормежки… Не пора ли нам в столовку наведаться?
– В столовку – это я завсегда пожалуйста! – Шура схватил со стула пиджак и, по-пионерски «отсалютовав» Игорьку, вышел из кабинета.
Евсеев снял с гвоздя кепку, по-приятельски хлопнул Игорька по плечу:
– Ты с нами или как?
