Джалил Адалов опять включил спутниковую станцию.
С куратором, находящимся в Тбилиси, говорил Гуадзе. Как ни странно, Кокар воспринял сообщение спокойно, уточняющих вопросов не задавал, в завершение переговоров пожелал боевикам удачной охоты.
Дабиров слушал разговор по наушнику.
Когда беседа прервалась, он бросил его связисту и воскликнул:
– Вот и все в порядке. Теперь разногласия устранены, мы можем работать спокойно.
В коридоре, куда вышли Дабиров и Гуадзе, грузин остановился, посмотрел главарю банды в глаза и тихо спросил:
– Скажи честно, Басир, группа Ханидзе обречена?
Дабиров изобразил удивление.
– С чего ты это взял? Риск, конечно, как я уже говорил, существует, но если Михаил и его люди сделают все грамотно и быстро, то у них очень высокий шанс благополучно вернуться на базу и находиться там до третьей основной акции. На вторую пойдет группа Адила Басара.
– Надеюсь, ты согласуешь ее со мной до начала подготовительных мероприятий.
Физиономия Дабирова расплылась в ухмылке.
– Конечно, уважаемый Леван. Теперь мы больше, чем друзья, стали как братья, потому что связаны одной нитью. Она пока тонкая, но со временем превратится в крепкий канат. Я уверен в этом.
– Лишь бы не в цепь.
Дабиров рассмеялся.
– Не желаешь оказаться в ситуации, когда нечего терять, кроме цепей?
– Равно как и ты.
– Отдыхай, Леван. Я приглашу и тебя к себе, перед тем как отдам приказ Ханидзе начать первую акцию.
– Когда это будет?
– Рано утром. Как только просветлеет на плато.
– Значит, около четырех часов?
– Где-то так.
– Самый здоровый сон в это время.
– Я могу и не будить тебя, если ты уже сейчас даешь добро на акцию.
– А разве я его не дал в начале разговора?
– Все понял. Вот это совсем другое дело, Леван. Сейчас приятно разговаривать.
– Я буду у себя.
– Да, друг.
Гуадзе спустился на первый этаж.
Дабиров усмехнулся ему вслед и подумал:
«Давай, Гуда, иди и отдыхай. Совсем скоро мне придется отправить тебя на вечный покой. Такова жизнь. В ней остается только сильный».
Дабиров обернулся на скрип двери в глубине коридора. Там находился вход в спальню.
– Нора, ты?
– Я, дорогой, кто же еще? Кроме нас, на этаже нет никого, даже охраны.
Женщина подошла к Дабирову. Даже в сумерках коридора было заметно, как блестят ее глаза.
– Шайтан, Нора, ты опять вкололась?
– Совсем немного, дорогой, и только для тебя.
– Для меня?
– Да. Ты ведь не хотел бы видеть, как твоя женщина корчится в ломке, не способная ни на что? А так я в порядке и, как всегда, полна желания исполнить любую твою прихоть в постели. Я и кальян прихватила.
Дабиров задумался.
Время у него сейчас было. Последние сутки вымотали. Почему бы не расслабиться?
– Хорошо. – Он изобразил подобие улыбки. – Мы пойдем в спальню, но предупреждаю, никаких бешеных скачек. Я буду вести любовную игру.
– Конечно, дорогой.
– Ты иди, подготовь все, проверь воду в душе. Я закрою бумаги в сейф и предупрежу Гарума, чтобы нас не беспокоили, и приду.
– Да, дорогой!
– Что ты заладила «дорогой»?
– Ты хочешь, чтобы я называла тебя бесценным?
– Иди в спальню и жди!
– Я уже там. – Женщина исчезла.
Дабиров прошел в комнату, ставшую ему по сути кабинетом, убрал карту, расчет сил и времени по этапам рейда, утвержденного в Грузии, достал сотовый телефон. Как ни странно, в этой глуши довольно устойчиво действовала мобильная связь.
– Гарум, это Басир.
– Да, командир?
– Я у Норы. Немного отвлекусь. Сделай так, чтобы нас не беспокоили.
– Хоп, я предупрежу охрану. Не тревожить ни при каких обстоятельствах?
– Если только к Камуру выйдут русские.
– Оценил юмор. Я все понял, отдыхай спокойно.
Совещание проходило в кабинете командира бригады полковника Белозерова.
Он взглянул на начальника разведки бригады майора Русанова:
– Пожалуйста, Константин.
Майор встал, подошел к карте, висевшей на подставке у стены.
