На этом было покончено, и Андрей Когут был отпущен. Он ушел, сохраняя на лице задумчивое, грустное выражение.
— Ну вот, Юрочка, кажется, мы разделались с твоими сиамскими близнецами, — удовлетворенно сказал Серовол, передавая своему помощнику фотографию. — Можешь вычеркнуть Когута–второго из кондуита.
Юра с удовольствием выполнил приказание своего начальника. Он всегда испытывал радость, когда можно было вычеркнуть кого-либо из кондуита - проверенный, чистенький, наш!
Серовол ушел в штаб и вернулся только под вечер. Он сказал Юре, что видел Москалева и тот дал понять, что каких-либо новостей у него пока нет.
— Товарищ капитан, а за Когутом–первым надо бы устроить наблюдение. Не ровен час…
— Уже сделано, товарищ Коломиец! — шутливо отрапортовал Серовол, прищурился и спросил неожиданно: — Вот ты, Юра, предсказатель… Можешь угадать, какие события произойдут в ближайшие сутки?
Это было сказано неспроста. И ироническое словечко «предсказатель»… Сжав губы, Юра пристально смотрел в глаза своему начальнику и по танцующему в них веселью понял, на что тот намекает. Спросил едва слышно:
— Самолеты прилетят?
— Да, — так же тихо ответил капитан. — Нашего полку прибудет. Держись тогда, Ганс…
На этот раз все было сделано тихо, четко и гладко.
В полночь отряд был поднят по тревоге, роты отошли на пять километров в сторону Старого кордона и заняли там оборону. Никто, даже командиры рот не знали в чем дело, пока не появились самолеты. Сигнальные костры у Старого кордона зажгли бывшие военнопленные, явившиеся туда из своего «санатория» под командованием комиссара на час раньше. Они приняли грузы и двух парашютистов. В тюках - оружие, боеприпасы, обмундирование на сто пятьдесят человек. Новых бойцов вооружили и одели тут же, на «аэродроме». В эту ночь «санатория» не стало, появилась четвертая рота.
Оба парашютиста исчезли раньше, чем их успели хорошенько рассмотреть. Говорили, что их увел куда-то Третий.К утру отряд вернулся на свои обжитые места.
Юра Коломиец нашел своего начальника в той же хате бабки Зоей, из которой они вышли незадолго до объявления ночной тревоги. Уже хорошо рассвело. У ворот, точно часовой, прохаживался почтарь Вася Долгих.
— Гости… — тихо сказал он проходившему мимо Коломийцу.
В той половине хаты, которую они занимали с Сероволом, сидели за столом два бравых усатых молодца. Они вели с хозяином какой-то деловой разговор.
— Вот он! — обрадованно и в то же время сердито воскликнул капитан, как только Юра переступил порог. — Мой помощник. Знакомься, Юра. Это — Петрович. Это — Сергей, Сережа…
Петрович был постарше. Лицо тонкое, интеллигентное. Энергично пожимая руку Юры, он цепким взглядом ясных внимательных глаз ощупал фигуру помощника Серовола, как бы проверял на крепость. Пожатие Сергея было мягким, нежным, и если бы не пышный чуб, выбивавшийся из-под кубанки, бачки на всю щеку и лихо подкрученные светлые усики, Юра подумал бы, что перед ним женщина. Сергей, видимо, уловил какое-то сомнение в глазах Коломийца и усмехнулся, показывая отличные белые зубы.
Юра понял: это и есть прибывшие с Большой земли парашютисты.
Как только церемония знакомства была закончена, Серовол набросился на своего помощника.
— Куда ты исчез? Где пропадал?
Юра Коломиец мог бы многое рассказать капитану: и о том, почему он потерялся в лесу, и что ему сообщили сперва Стельмах, затем Портной, понявшие, что помощник Третьего интересуется голубями неспроста, и как продолжался поиск, пока попавшая в руки ниточка не привела его во двор старого Кухальского, у хаты которого Портной услышал однажды глухое воркование голубя. Но на подробный рассказ ушло бы много времени, а надо было спешить, и Юра сказал коротко:
— Есть голуби, их тайно держит старый Кухальский, разговаривать со мной отказался, требует, чтобы к нему явился сам Бородач.
Капитан все понял и не стал расспрашивать, а Петрович с любопытством посмотрел на Юру и произнес одобрительно:
— Значит, голубиная почта подтверждается? Здорово! — Очевидно, капитан уже успел информировать гостей о многом.
— Придется сбегать, — озабоченно сказал гостям Серовол, вынимая бумаги из сумки. — Вот схематическая карта Кружно и Княжполя и все, что касается Ганса. Посмотрите. Я скоро вернусь.
Чтобы ускорить дело, капитан взял в штабе два велосипеда и покатил со своим помощником в Любязскую Волю, где квартировала вторая рота.
Старик Кухальский встретил их у ворот и сразу же повел в хату. Когда вошли в горницу, хозяин попросил присесть и дипломатично обратился к Сероволу:
— Слушаю пана офицера… Какое дело у пана ко мне?
— Отец, голуби у вас есть?
— Нету, — замотал седой головой Кухальский.
— Но ведь были, мы знаем… Так разве я отрицаю? Были.
— А куда они делись?
— Этой ночью он последнего забрал. С клетки.
— Кто — он?
— Тот пан, что всегда за голубями приходил.
— Ну, а кто он такой? Ведь вы же его знаете…
— Откуда мне знать? — пожал плечами старик. — Приходит ночью, берет голубя и уходит.
Простодушие Кухальского обезоруживало. Серовол крякнул и сказал строго:
— Отец, тут что-то не так. Почему вы скрывали ото всех, что держите голубей?
