Перед глазами возникло пустое холодильное нутро с бутылкой заплесневелого кетчупа на дверце и старыми пельменями в морозилке.
– Не стоит, не траться, что-нибудь сообразим.
– Чего соображать, у тебя в холодильнике наверняка опять мышь повесилась. Я привезу, отпускные еще не все растратила.
– Ну, хорошо.
Ожидая подругу, включила телевизор, рискнув таки посмотреть новости в интересах репортажа. И понеслось с первых же кадров: убийства, взрывы, наводнения, террористические акты, горы трупов, дома без света и воды, и в финале капустника похолодание и снегопад. Про Величковскую ни слова, настроение подпорчено – вот и весь результат. Выключив противный ящик, поискала любимую кассету, не нашла, включила радио.
Вскоре в дверь поскреблась Тая. Она привезла шикарный продуктовый набор, с бутылкой муската включительно. Пока я нарезала сыр, ветчину, вскрывала паштеты, она деловито распечатала бутылку и разлила вино по бокалам.
– Давай, рассказывай, раз уж буду проводить журналистское расследование, надо знать, в чем суть дела, хотя бы приблизительно.
– Значит так, – она глотнула вина и потянулась к ветчине, – Дмитрий Величковский был владельцем банка «Номинал», его рекламу все время по телеку крутят, и какой-то еще пейджинговой компании. Я так подробно обо всем знаю, потому что зампредша нашего банка была его первой женой. Она его так сильно ненавидит, что готова делиться наболевшим со всеми и каждым. По ее словам, она сделала из Величковского человека, он всего добился только благодаря ей, а как только встал на ноги, так сразу стал гулять направо – налево не скрываясь. Она это терпела, глотала, а он вскоре вообще ее бросил. Женился то ли на парикмахерше, то ли на массажистке, не помню точно. Этот брак долго не просуществовал, он переметнулся к следующей юной невесте, а потом ко второй, третьей… По словам зампредши, женат он был раз двадцать и каждой супруге отваливал щедрые отступные. Так что, в принципе, никто на него не в обиде, а сам он далеко не Микки Рурк, навряд ли пристукнули его из-за всепоглощающей страсти.
– А конкуренты-бизнесмены? Сейчас всяких банкиров, да депутатов как зайцев отстреливают.
– Нет, там какое-то совсем тухлое дело, вроде бы убили его дома, и в квартире находились только жена его и любовница. Обе пьяные.
– А жену почему отпустили?
– Сен, я не помню всех подробностей этого дела, и всего наверняка по телевизору не скажут. Ты звони ей давай, может, сегодня и поедем.
Я приволокла телефон на кухню, набрала номер и затаила дыхание, надеясь, что вдовы не окажется дома.
– Да?
– Инесса Юрьевна?
– Да.
– Здравствуйте, вас беспокоят из газеты «Неопоз…» «Непознанный мир», – затарахтела я противным голосом, – мы хотели бы…
– Приезжайте, – и в трубке запищали гудки.
– Ну? Что?
– Сказала, чтобы приезжали.
– Поехали! Чего ждем?
Одевшись потеплее, поприличнее, мы прихватили фотоаппарат, диктофон и поехали на станцию метро Крылатское. Местом жительства вдовствующей Инессы оказалась шикарная многоэтажка с видеокамерой при входе.
– М-да-а-а… – расстроилась Тая, – запрокидывая голову и тоскливо созерцая великолепное строение, – опять я чувствую себя чужой на этом празднике жизни…
– А я креплюсь, истерика начнется, когда попаду в квартиру. Ты представляешь, какие там квартиры?
Подруга что-то невнятно буркнула и принялась сердито тыкать в единственную кнопку на входной двери.
– Вы к кому? – раздался мужской голос неизвестно откуда.
– К Величковской Инессе Юрьевне, – отрапортовалась я, глядя в камеру, – мы журналисты, она нас ждет! Мы договорились!
После продолжительной паузы что-то где-то щелкнуло, и дверь загудела. Встретил нас охранник в камуфляже и довольно приветливо проводил к лифтам. Мы старались удерживать рты закрытыми и не таращиться в изумлении на отделанный мрамором вестибюль, увитый живыми цветами и зеленью. Увидав кабину лифта, мы совсем загрустили: зеркала, мягкие узенькие диванчики вдоль стен…
– Какое буржуйство! – в сердцах отрезала Тая. – Ни в жизни не поверю, что можно честным путем заработать денег на квартиру в таком доме!
– Ну, можно, например, выйти замуж за банкира, а потом его убить, – утешала я подругу, – и не обязательно вообще работать.
Кабина остановилась на восьмом этаже, и мы вышли на площадку. Ковровое покрытие, картины на стенах, цветы… с ума прямо сойти можно!
– Может, снимем парочку? – Тая присматривалась к пейзажам в отличных рамках. – Как ты думаешь, это подлинники?
– Ага, Суриков и Айвазовский. Пойдем уже.
У двери, оббитой белой кожей с номером 320 мы остановились, и я позвонила. Не раздалось ни звука, но вскоре все-таки донесся едва слышный голос:
– Кто?
– Журналисты из газеты «Неопоз…» «Непознанный мир!» – почему, когда я волнуюсь, голос мой становится похож на верещание ярмарочного Петрушки?
Дверь немного приоткрылась, и мы протиснулись в просторную темную прихожую.
– Проходите.
