– В девяноста девяти случаях мотив преступления – деньги. Мы считаем, что и сотый не будет исключением – и мы ошибаемся. Если бы я подумал об, этом раньше, все уже храпели бы или пили виски в приятных местах.
– Вы так думаете, лейтенант?
– Вы проделали хорошую работу, прогуливая шерифа.
– Спасибо, лейтенант. Но это, кажется, не доставило ему, удовольствия, – добавил он,
– Это у него пройдет.
Полник казался обеспокоенным.
– Три минуты уже прошли, лейтенант.
Я посмотрел на часы.
– Осталось еще около сорока секунд.
– И тогда что мы станем делать?
– Посмотрите на пейзаж.
Полник не смог скрыть своего любопытства.
– Да, но вы, вы не смотрите: вы чего-то ждете.
– Да… я ожидаю трубного гласа.
– Да, конечно! – Спинка его кресла уперлась в стенку напротив. – Я понимаю, вы ожидаете чего-то, связанного с делом, и…
Прозвучал выстрел!
– Ну вот! – сказал я Полнику. – Трудный глас!
Я первым выбежал в коридор, потом проник в комнату: Полник наступал мне на пятки. Шум шагов в коридоре все усиливался, я в комнате нежный голосок напевал:
– Спи малютка, спи спокойно…
Дыхание Полника за моей спиной напоминало кузнечный цех.
Мисс Томплинсон стояла на коленях, держа в своих объятиях Аугустуса Дикея, и нежно покачивала его.
Мистер Дикей не мог протестовать, так как у него на левом виске была дырка, а его правая безжизненно повисшая рука еще держала револьвер.
Мисс Томплинсон посмотрела на меня испепеляющим взглядом, потом продолжила свою песню, сильнее прижав к груди голову, которой теперь все было безразлично.
– Самоубийство! – воскликнул Полник.
Вскоре в комнате собралось много народа. Здесь были: Лаверс и Ханлон, с абсолютно невыразительными физиономиями; Каролина, демонстрирующая сильное любопытство; Пиерс, с взглядом, полным ужаса, и мисс Баннистер, сочувственно смотрящая на мисс Томплинсон. Она обратилась ко мне:
– Значит, лейтенант, я упрекала вас напрасно. Это был действительно один из мужчин!
Я пожал плечами, не отвечая.
– Ну же! – сказал Лаверс. – Делайте же что-нибудь! И для начала удалите эту женщину от трупа.
Мисс Томплинсон подняла на него такой свирепый взгляд, что он невольно отступил.
– Никто до него не дотронется! – заявила она резким голосом. – Никто, кроме меня! Он мой, и он всегда был моим, и все остальное только ложь! Грязная ложь!
Ненавидящий взгляд перешел на меня.
– Это все вы сфабриковали! Вы, лейтенант полиции! Вы придумали все эти подлости о моем маленьком сокровище и других девушках…
Она любовно спрятала голову Дикея в своих руках и стала раскачиваться взад и вперед.
– Да, да, мое сокровище, никто тебе не причинит бобо. Никто!
– Виллер, – сказал Лаверс с выражением отвращения на лице. – Сделайте что-нибудь!
Я ничего не сделал, но ответил безразличным тоном:
– О! Как я рад, что вы здесь! Чтобы подтвердить наличие трупа, пока доктор Мурфи не заставит его исчезнуть
Ханлон засмеялся, но сразу же спохватился, почувствовав на себе маленькие глазки Лаверса.
Я сделал шаг к мисс Томплинсон, и она оскалила на меня зубы.
– Вы не дотронетесь до него!
– Почему? Все кончено, Лиззи… Идите, Лиззи Борден!
Она издала резкий крик и рывком вскочила на ноги, забыв про труп Дикея.
Его голова ударилась об пол, револьвер выпал из руки и заскользил по натертому паркету.
Мисс Томплинсон приближалась ко мне в позиции коршуна настороже: с вытянутыми вперед руками и растопыренными пальцами.
– Это правда, не так ли, Лиззи! – тихо проговорил я. – Правда то, что рассказывали маленькая Крег и маленькая Риттер. Вы им не хотели верить. Это ведь так?
– Они лгали, – проскрежетала она. – Они рассказывали мерзости, пакости про моего бедного Аугустуса. Я предостерегала их, я им сказала, что с ними случится, если они будут продолжать свое свинство, и они стали называть меня Лиззи Борден!
Я проговорил равнодушным тоном:
– И естественно, вы решили заставить их молчать.
– Это необходимо было сделать. Я совершенно не могла выносить их вранье. Аугустус был неспособен сам защищаться…
Улыбка внезапно осветила ее лицо, улыбка маленького ребенка, который наконец получил любимое им лакомство.
– Я знала о ножах Пиерса, – продолжала она, – Не трудно было найти предлог и войти к нему в комнату. Мне почти сразу же удалось спрятать один из ножей в чулок… – Она покраснела. – Простите меня, я не должна была говорить такое: здесь много мужчин… Когда в первый раз погас свет, я колебалась и, не смогла этим воспользоваться, но во второй раз я была уже готова!
– А иллюзионист?
– Этот-то! – презрительно протянула она, – Я уже видела его идиотский номер с гильотиной, которая никого не режет, и с его ножами, которые не вонзаются в спину.
– Видимо, вы позаимствовали у него один.
