— Лиз, это мама. Папа… Он… В общем, я лечу в Мюнхен, ты могла бы присмотреть за Лексой и Вовой?..
Этот звонок раздался через два дня после свадьбы. Состояние холодной войны с мужем тщательно скрывалось от прислуги и Джона. Этот старикан несколько раз подходил и спрашивал, странно улыбаясь:
— Всё ли у вас в порядке и как прошла ночь? — Удивительно настойчивый старик.
Кейн старательно делал вид, что всё хорошо и даже сразу согласился на выделение для меня отдельной комнаты. По легенде, это был мой кабинет, который примыкал к спальне Кейна, но между ними была дверь, на которую я навесила тяжёлый, амбарный замок и поставила небольшую кушетку. Спать не особо удобно, но всё же лучше, чем ночевать в одной комнате. В полноценной комнате на другом конце коридора мне отказали. Я помотала головой, прогоняя воспоминание разговора, и переключилась на замолчавшую маму. Присев в ожидании продолжения на стул у рабочего стола, перекатила карандаш, и вздохнула:
— Мам, всё так плохо? Можешь мне сказать, я знаю, что тебе тяжело скрывать это от всех.
— Н-нет. Всё нормально, мы с отцом справимся, — преувеличенно бодро ответила она. — Забери ребят к себе на недельку, ладно?
— Неделя? Ты уверена, что не задержишься на более долгий срок? — Я машинально зарисовала в блокноте больничную койку и поморщилась. Этот бы талант, да в правильные руки.
— Лиз. — Мама как будто улыбнулась. — Я сейчас скажу одну вещь, а ты внимательно послушай, хорошо?
— Ладно.
Прижав плечом телефон, я с усердием вырисовывала балкон и двух людей, склонившихся головами.
— Папа умрёт. Не сейчас, нет, — поспешно добавила она, после того, как я закашлялась. — Врачи сделают всё возможное, чтобы ему помочь, но опухоль неоперабельна. Вероятность выздоровления пять процентов из ста, это очень мало. У него нет сил бороться. Папа сдался. И я ничем не могу помочь, кроме того, чтобы быть с ним рядом.
— Он не мог сдаться, — прошептала я, обалдевшая. — Только не он.
— Лизок, папа сильный, но даже у него бывают слабости, и пока он сам не захочет поправиться, все усилия врачей будут впустую. Я лечу, чтобы подбодрить его и быть рядом, но хочу, чтобы ты была готова ко всему. Бизнес отца я возьму на себя, но за Вовой и Лексой тебе придётся присматривать, особенно за Вовкой, он слишком сильно привязан к отцу, да и возраст сейчас такой, что любые изменения могут плохо отразиться на поведении.
— Мам. — Я сжала пальцами карандаш и резко выдохнула: — Полечу я. Я хочу посмотреть ему в глаза.
— Нет. Вылет через два часа, забери Вовку и Лексу. Няню тоже, чтобы было полегче. Все режимы кормления и прочего я написала и прикрепила листок к холодильнику. Люблю тебя.
Договорив, она отключилась.
В недоумении уставившись на пиликавшую трубку, я перевела взгляд на открытую дверь. Кейн стоял прислонившись к косяку в одних трусах. Взгляд говорил о том, что он всё слышал и теперь знает о наших проблемах.
Выключив телефон, я медленно обошла стол и направилась в спальню, чтобы одеться. Муж задержал в дверях, положив руку на плечо.
— Лиз, что с Романом?
— Ничего.
Дёрнув плечом, я обошла Кейна и начала собираться, старательно сдерживая слёзы. Нельзя. Если сдался отец, то я никогда не сдамся и даже мама меня не сможет остановить.
— Элизабет МакАлистер, — неожиданно тихо, но очень опасно прошипел Кейн. — Теперь ты моя жена и я имею право знать всё, что происходит с твоей семьёй.
— Ты прав только в одном. — Я бросила безучастный взгляд в окно и выбрала тёмные джинсы с лёгким джемпером. — Это моя семья, и к тебе она не имеет никакого отношения. Мы справимся и без вашего с Джоном участия. Я еду за Вовой и Лексой, они поживут с нами некоторое время, ты не против?
Подняла голову и нахмурилась. Кейн выглядел очень опасно. Словно тучи сгустились над его головой, а глаза, того и гляди, начнут молнии метать.
— Если ты хочешь, чтобы твой брат и сестра здесь поселились, то скажешь, что происходит. В противном случае я отказываю.
— Вот, значит, как. Ладно. Останусь в родительском доме. В конце концов, это на неделю. Потерпишь.
Я покидала документы в сумку и собрав волосы в хвост, вышла в коридор.
— Какая ещё неделя? — выглянул он в дверь.
— Мама улетает на неделю и мне надо посмотреть за ребятами. Возможно, неделю, может дольше. Если ты против, чтобы они жили здесь, значит, я останусь с ними только и всего. Но ты не сможешь появляться там ради секса. Только не там.
— Эй! У нас договор!
— И что? — усмехнулась я, разглядывая вылезшего во тьму коридора мужа. — Во всех договорах есть пункт о форс-мажорах. Считай, это именно он.
— Подожди меня в машине, — буркнул Кейн. — Я еду с тобой.
— Это ещё зачем?
— Тебе понадобится помощь, чтобы собрать мелочь для переезда.
Договорив, он ушёл, а я захлопнула рот и сделав круглые глаза, пошла вниз.
