— Что происходит? — Сев за стол, мама подвинула к себе миску с черешней и оторвала от первой же ягоды хвостик.
— О чём ты? — Сделав кофе, я уселась напротив, подвигая ей чашку. — Я только утром от вас уехала.
— Ты газеты читаешь, новости смотришь? — вдруг рыкнула мама. — Да что с тобой творится Лиз?! Мы столько сил вкладываем в то, чтобы разорвать контракт, а ты… — Махнув рукой, она прошла к встроенному бару и плеснула виски в кофе.
— Ни хрена не понимаю, — вылупилась я.
— Ящик включи, твой жених дал пресс-конференцию.
— Что? Когда это он успел? Ма-ам, — протянула я, судорожно тыкая в кнопки. — Почему ты сказала жених?
— … что вы можете сказать о ваших отношениях с Елизаветой Белоярцевой? — спросила журналистка, поправляя очки. — Ходят слухи, что она следующая жертва в вашей, так называемой, охоте.
— Вы же знаете, что обычно источники таких слухов это неудовлетворённые женщины? — Обаятельно улыбнулся мерзавец, расслабленно поправляя ворот полупрозрачной рубашки, под которой перекатывались литые мышцы груди. — Право слово, я не могу осчастливить всех женщин Земли, но теперь и не буду стараться. — Он хитро подмигнул покрасневшей женщине.
— Почему?
— Елизавета Белоярцева моя невеста, какой смысл устраивать охоту на ту, кто, итак, принадлежит мне?
Шёпот в зале и направленные на МакАлистера взгляды, забивали в мой гроб последние гвозди. Да что же он творит?! Я же не…
— Довольно смелое заявление, — усмехнулась журналистка. — Учитывая, что её с вами сегодня нет. — Она обернулась, словно ища поддержки среди таких же акул пера и разносчиков грязных сплетен.
— Лиз — занятая девушка, — немедленно парировал Кейн. — Вместо себя она оставила подписанный брачный договор.
Всё. Это конец.
Кен открыл папку и выставил на обозрение журналистов тот договор, что я отказалась подписывать, только сейчас там была моя подпись. Моя, чёрт возьми!
— Я ничего не подписывала, — обречённо прошептала я, упав на стул.
— Ты сказала, что оставила свою сумочку в его машине. — Мама взяла с полки шампанское, и открыв с хлопком, прозвучавшим последним выстрелом над моей могилой, разлила по бокалам. — Давай, отметим, что ли.
— Ч-что отметим?
— Похороны твоих мозгов. Где Мэттью? — Опрокинув в себя шампанское, поинтересовалась всегда неунывающая родительница.
— Не знаю, не видела его после клуба. Мам, что делать-то теперь, а? Он же подпись подделал со студенческого!
— Не докажешь. — Второй бокал шампанского исчез в мамином желудке. — Этот жук похитрей Глеба будет, — задумчиво пробормотала она, выстукивая пальцами по столу. — Скажи, чья была идея съездить к МакАлистерам и лично отказать? Я ведь запретила тебе появляться там.
— Мэттью. Он решил, что если я с глазу на глаз поговорю с дедом Кейна, то всё устаканится. Кто же знал, что Джон ещё придурочнее внука!
— Положим, я знала. Именно поэтому тебе и сказали не соваться, но ты же у нас самая умная, — икнула мама. — МакАлистеры не Домогаровы, так просто с крючка тебе не слезть. Я-то смогла просто из страны сбежать, но ты этого делать не станешь, я знаю.
— Мам, ну не начинай, а? — Я всхлипнула, роняя голову на стол. — Конечно, я никуда не поеду, мне хватило приключений на всю оставшуюся жизнь.
— Знаю, родная. Придётся выйти за него замуж и найти веские причины для развода.
— Нет, — выдохнула, отставляя бокал в сторону. — Ни за что! Он же хуже портовой шлюхи! Я со стыда сгорю — выходить замуж за бабника, который трахает всех подряд, да через него весь город прошёл! Мам, он добрался даже до Доротеи! Доротеи! — Воздела я руки к потолку, чтобы подкрепить возмущение. — А ей уже за пятьдесят! Нет, я сказала!
