– Кто-то должен стать мастером движений в этой паре, – сказал Максим, – раз их труд разделен. Земля намного меньше и легче, делает то, к чему назначена. Пусть не везет, – продолжал он через минутную паузу, – образует в пространстве спираль. Солнце внутри нее, как в коконе. Все внешние воздействия остаются в стороне. Оно может без боязни окунуться в работу.
– В чем она?
– У Солнца свой маршрут. Огромная масса спрямляет его траекторию. Разогретый шар светит своим спутникам, но по отношению к себе слеп, не видит того, что впереди. Земля накидывает вокруг него широкие петли, выхватывая глазами все неровности пути.
– Предупреждает?
– Думаю, да. Выбирает и показывает.
– Что? – не удержался Фай.
– Направление, что же еще.
– Но разве она может влиять на поведение Солнца?
– Конечно, может, иначе зачем была бы нужна. Место занимать? Все места во Вселенной пронумерованы.
«Как кресла в кинотеатре», – добавил он про себя, вспомнив Алика и «Встречу на Эльбе».
– Действия спутников и Солнца взаимоувязаны, – добавил Максим. – Они видят, знают. Оно следует их указаниям.
– Как же следует, если путь его прям, тяжесть тела препятствует маневру?
– Само по себе информационное наклонение спутников уже оправдывает их жизнь в свете Солнца. Но я не исключаю и прямого действия.
– Как? – выдохнул Фай.
– Через отталкивание, другого способа нет. Солнце тянет к себе, планеты – в противоположную сторону. Это руки мироздания, эффекторы, – уточнил Максим.
– Эффекторы?
– Да, всякое тело нуждается в специальном органе, который шевелит среду: руки, ноги, лапы, крылья, щупальца, что там еще.
– Уши, усики, – подхватил Фай.
– Нет, они информаторы. Чем меньше тело, тем мощнее эффекторы. В относительных единицах, – добавил Максим. – Мы удивляемся, почему муравей сильнее слона. Потому и сильнее, что намного-много меньше.
– Что помогает малому быть сильным? – не отставал Фай.
– Я же сказал, оно мастер движений. Действие равно произведению вещественных факторов на информацию. Доля вещества падает, роль информации растет, и наоборот.
– Вещество – это масса и энергия, – уточнил Фай. – А поле?
– И оно тоже. Но лучше говорить материя. Каждый фактор обнаруживает себя отчетливо, достигает наибольшей высоты, лишь получив свободу от остальных. Например, та же самая информация растет с убылью массы. Информация обратно пропорциональна массе.
Фай тряхнул головой.
– Солнце лежит у начала координат, из спутников набрана окрестность. Так тебя следует понимать? – не отставал он.
– Именно. Окрестность всегда составлена из объектов меньшей массы.
– Зачем все это нужно? Еще одно представление о мире среди многих других?
– Нам не уйти от того, как устроена и движется материя. Это касается каждого человека. Ядро галактики смотрит на звезды, те – на свои спутники. Земля спускается к нам и ждет.
– Чего ждет?
– Чтобы мы ее поняли. И не только ее, но все вокруг, потому что все наше, а мы принадлежим всему.
Фай молчал, обдумывая сказанное.
– Мы с тобой копаем, – снова заговорил Максим. – Что делает хозяин?
– Торгует.
– Чем?
– Раритетом. Точно не знаю. Баб между делом проговорился.
Бабом они называли бригадира. Фамилия его была Бабич. Он производил ее от какого-то славного предка.
– Он что же, разбирается, хозяин?
– Наверно, раз торгует.
– Вот видишь, у него в руках формы тонкой работы, у тебя кетмень. Почему? А ведь ты не моложе его. Он имеет дело с информацией, причем не сам ее получает, присоединяя новую к старой, но всего только обращает на рынке, крутит колесо отношений. Провернул движением языка – посыпались деньги. Мы приставлены к массе, находимся у начала координат. Он силою своего ума отнесен к окрестности.
– Это ловкость, никакая не сила, – угрюмо поправил Фай.
– Причем отнесен к ее глубине. Баб занимает середину радиуса.
– Какую середину! Есть несколько мелких подрядов. Этот вот закончим, опять начнутся простои. Будем чистить подвалы, носить раствор под стяжку где-нибудь за городом.
– Как влияют спутники, – продолжал Максим. – Ты ведь спрашивал.
– Влияют через расстояния. – Фай холодно улыбнулся.
Холод возникал из-за легкой асимметрии лица. Правая сторона – он был правша – шевельнула угол рта, левая осталась неподвижна. Максим давно обратил внимание: в открытой улыбке не было перекоса лицевых мышц. С возрастом у многих людей рот заметно провисал тем самым углом, который чаще прикасался ко лжи и сомнению.
– Ты меня не понял, – возразил он улыбке. – Битый час толкую об информации, она вложена в расстояние, через него и действует. Здесь работает правило рычага. Скажи мне, чему равен момент силы?
– Ее произведению на плечо.
– Ну вот, плечо – радиус, соединяющий Солнце с той самой ступенью окрестности, которую занимает спутник. Однако не радиус создает момент, а вложенная в него информация.
– Ты что же, отрицаешь пространство?
– Покажи его, – возразил Максим.
– Да вот оно, всюду, мы в нем находимся. – Фай свободной рукой указывал в разные стороны.
– Это все воздух.
– Хорошо, дальше воздуха. Какая-нибудь сфера. Не знаю: тропо-мезо-экзо.
