– Сквозь вас проходит свет?
– Ну что вы, просто никому не мешаю. В этом доме меня знают, здесь много латышей. Вот представьте себе два разных народа – это одно, а Наташа и Марта – совсем другое. Мне трудно, да и ей нелегко. Мы все чувствуем и все понимаем. И вот еще что. Когда нас много, тень становится плотнее, каждый заслоняет солнце.
– Понятное дело, мы не на экваторе.
– Им достается меньше, по крайней мере, они так думают. Россия велика, у нее все очень крупное – заводы, аэродромы, порты. В Латвию такие вещи входят с трудом, – она подыскивала сравнение, – вот как мужской кулак в женский декоративный карман. Они жалуются, дескать, природа не рассчитана на такую тяжесть. Выйдут из состава, построят маленькое государство, оно будет намного лучше прилажено.
– К природе? – перебил Максим.
– И к ней тоже, вообще к каждому человеку.
– Россия прилажена к народу? – Максим хотел понять ее мысль.
– Вот-вот, а они хотят к людям и дойти до каждого.
– Разные масштабы?
– Можно сказать и так.
– Но ведь если уйдет Россия, что станет с русскими? Будет ли новое государство прилажено к ним или только к своим?
Она смотрела на него, взвешивая тяжесть вопроса.
– Вы знаете, очень много накопилось. Думаю, к своим. Но и от самой России будет кое-что зависеть. Если очень ослабнет, нам придется несладко.
Она принесла две белые расписные кружки.
– Будем пить чай.
Девушка в национальном костюме легко ступала по стенке из фарфора.
– Как смотрится?
– По-моему, неплохо, но я не специалист.
– Пробуем вместе с дочерью – надо как-то выживать.
Он пил чай с вареньем из черной смородины. Было очень тихо. Ни трамвая, ни автомобилей, ни уличного говора.
– Здесь как в деревне, – сказал он, – где же люди?
– Вы привыкли к Москве. Это совсем другое.
– При царях разе не жили вместе, – снова начал он, – двести лет и ничего.
– Тогда и Россия была не та. По сравнению с этой меньше.
– Наоборот, больше вместе с Финляндией и царством Польским.
– Вы говорите о территории, я о начинке.
– Но как же без нее в наше время? Здесь нет, например, тракторного завода или экскаваторного, словом, по-настоящему чего-то тяжелого.
– О чем вы, им даже ВЭФ не нужен!
– Чем тогда будут жить – ни своего чая, ни вина, не пахнет лимоном и лавром.
– Рижский бальзам, – усмехнулась она. – Вольются в Европу Близость к ней считается самым главным. Сюда уже приезжают шведы и немцы по старой памяти. Но мне кажется, ничего интересного для них нет.
– Значит, мост между двумя мирами?
– Не знаю, ума не приложу. Мост нужен России, и не один, а много. Если все республики от Прибалтики до Закавказья сбегут, она что же, опять будет наглухо заперта, как до войны? Все стремятся жить своим обычаем.
– Стать изящной и малой формой, – подхватил Максим, – как вот эта девушка на фарфоре.
– Хотите сказать, кто ее будет ужинать, тот и станцует?
– Не знаю, как насчет Украины, очень немалая страна. Но все остальные, кто их пригласит на ужин?
– Европа, – засомневалась Наташа. – Все-таки…
– Что все-таки?
– Возраст.
– Тогда не знаю кто.
– Вы подумайте, – сказала она, прощаясь, – стоит ли переезжать. Если у вас будет время, приходите.
Максим двигался к трамваю. Остановка служила ориентиром. Приятнее всего он чувствовал себя на прогулке, шел, не уставая, сколько угодно. Рельсы вели к центру. Рассматривал местность, не удаляясь от них. Ему хотелось вобрать в себя не только вид, но и тайный запах, которым пахнет душа чужого города. Людей не было, без них невысокие дома смотрели угрюмо. Наконец в палисаднике увидел группу подростков, что-то обсуждали.
– Как пройти в центр? – спросил Максим.
Ребята повернулись к нему и долго смотрели, не говоря ни слова. Он почувствовал себя выходцем с того света.
Про себя он делил народы, как стрелка компаса круг. Между Севером и Югом самая большая разница, она указывает на распределение тепла по Земле. Между Востоком и Западом разница меньше и определена соотношением континентальных и водных масс. Запад примыкает к воде, Восток к суше. Вода моложе, она промежуточный флюид, течет по склонам, повинуясь притяжению, но легко уходит паром вверх при нагревании. Народы не могут не ощущать направление, в котором лежит ось Земли, и, конечно, взвешивают своей судьбой свойство твердого и жидкого, тяжелого и легкого. Взвешивая, выбирают лучшее. Народы Юга живут сердцем, оно впитывает солнце и становится таким же горячим. Север – умом. Запад берет на вооружение океан, добавляя к собственному уму его энергию.
