Ягайло - князь Литовский полностью

Михаил хорошо знал непреклонный нрав князя: если Дмитрий Иванович что-то решил сделать, его ничем не переубедишь. Тогда молодой воевода предложил:

— Давай, князь, обменяемся одеждами.

— Зачем?

— Так в старину люди делали перед боем, чтобы чувствовать близость и поддержку друга. Прости, господин, что я, твой слуга, навязываю дружбу.

— Ну что ты, Михаил…, ты всегда был самым близким моим другом, — с этими словами Дмитрий крепко обнял любимца.

Они обменялись одеждами, доспехами, шлемами и направились в голову занимавшего позиции войска.

Томительная ночь ожиданий сменилась днем, однако люди по-прежнему не видели друг друга в десяти шагах. Ночной мрак сменился необычно плотным туманом. Но вот до русской рати, укрытой белой пеленой, донесся странный отдаленный гул. С каждым мгновением он нарастал, становился все явственнее, громче, и вот уже можно отчетливо различить властные окрики людей, топот и ржание коней, скрип телег.

Приближалось войско Мамая…

К полудню туман начал спадать, и русские полки увидели, как на высокий холм в противоположном конце Куликова поля, словно черная грозовая туча, надвигается неприятельская рать. Перевалив через эту природную возвышенность, татарские войска начали спускаться в просторную долину. Только она и разделяла враждебные рати.

Вдруг движение мамаевой орды прекратилось. На вершине холма осталось лишь несколько десятков человек. То была ставка татарского войска вместе с телохранителями и во главе с великим эмиром Мамаем. Это он остановил орду и теперь внимательно смотрел на русское войско, расположившееся на высокой гряде между Смолкой и Нижним Дубиком.

Мамай, полководец искусный и многоопытный, понял преимущество позиции Дмитрия. Разум подсказывал ему отказаться от битвы, но в то же время Мамай понимал, что без победы ему не восстановить в Орде свой пошатнувшейся авторитет. Кроме того, велика была злоба на непокорную Русь, кочевники и наемники рвались вперед за богатой добычей в русском стане. Мамай надеялся на свое сильнейшее войско, каких не водили за собой ордынские ханы со времен Чингисхана и Батыя. Единственное, что смущало великого эмира — это продуманное до мелочей расположение русского войска. Мамай понял, что имеет дело с достойным противником. В этой позиции татарскому войску придется наступать снизу вверх, преодолевая тяжелые подъемы. Обойти русскую рать и по старой монгольской привычке ударить с тыла тоже не представлялось возможным, она была защищена естественными преградами.

Природа! Природа! Одним полководцам, которые тебя понимают, ты помогаешь побеждать; другим, которые тобой пренебрегают, ты приносишь поражения. Дмитрий Иванович начисто лишил Мамая всех преимуществ.

Мамай стоял на холме и колебался: бросить вперед свое остановившееся в нерешительности войско, или уклониться от битвы, продолжить путь на соединение с Ягайлом и Олегом рязанским.

Причина нерешительности стала понятна и Дмитрию Ивановичу. «Надо что-то предпринять», — думал московский князь. Но как заставить такого опытного полководца, как Мамай, начать битву при невыгодных для него обстоятельствах?

Решение пришло неожиданно. От русских войск отделился сторожевой полк и медленно двинулся в сторону татарской рати. Русские подошли на близкое расстояние и во всю мощь своих глоток начали кричать оскорбительные слова в адрес татар и их военачальника. Наглость воинов сторожевого полка не осталась без ответа. Небрежно расталкивая татарские ряды вперед выехал известный на всю Золотую Орду богатырь Темир-Мурза.

— Олух проклятый, и дня не может прожить, чтобы не похвастаться своей силой, — процедил сквозь зубы Мамай.

— А может, великий эмир, пограбим Русь, как Арабшах, и уйдем обратно, — предложил один из военачальников Мамая, понявший ход мыслей господина. — Зачем нам эта битва? Ту часть дани, которую Москва недоплатила, мы с лихвой возьмем, если пройдемся по владениям того же Нижнего Новгорода.

— Попробуй теперь останови этих головорезов, — указал Мамай на спешившего навстречу русским всадника. — С голым брюхом будут лезть на меч, а обратно не повернут. Поздно ты начал давать умные советы.

Темир-Мурза выехал на средину поля и принялся остервенело выкрикивать непонятные, но наполненные злобой, слова в сторону сторожевого полка. Русские притихли, начали прислушиваться к речи татарина.

— Чего он там распинается? — спросил Дмитрий.

— Хочет сразиться с любым из наших, — ответил понимавший по-татарски воин.

— Братья! — обратился Дмитрий Иванович к ратникам. — Кто желает померяться силами с татарином?