– Она умерла, Дана. Её больше нет с нами. Сердечный приступ, разрыв перикарда. Врачи не успели спасти. И не смогли бы.
У мамы были проблемы с сердцем. Об этом знали все близкие, поэтому мы берегли её, как зеницу ока. И старались не волновать лишний раз.
Я упала на пол, не выдерживая груза, что свалился на мои плечи. Плечи шестнадцатилетнего подростка. И плакала. Плакала так сильно и горько, как никогда раньше.
Даже потом на похоронах я не плакала так сильно, как в тот день.
Папа подошёл ко мне, присел рядом и утешающе гладил меня до тех пор, пока рыдания не прекратили сотрясать грудь. Пока у меня совсем не осталось сил плакать. И вообще думать.
Я ненавидела весь мир. Но разве я могла кого-то винить? Разве кто-то виноват в том, что у мамы не выдержало сердце?
Так я считала до тех пор, пока спустя год не нашла в папином кабинете архивное дело. Мамино. На неё напали. Пытались ограбить. Жаль только, что я не успела узнать имена этих ублюдков. Папа вернулся с кофе в руках раньше. Бросил его на стол. Оно разлилось на пол некрасивым пятном, но я ничего не замечала. Ничего, кроме дела, которое он отобрал, и которое теперь покоилось в его руках.
– Отдай! Или скажи, кто они? Назови имена! – Требовательно крикнула я.
– Жить местью – это не то, чего бы хотела твоя мама, Дана. Забудь о том, что ты тут видела. Забудь. Об. Этом. Тебе ясно? – Твёрдо, по-военному отчеканил он.
Злость обуяла меня.
– Но ведь ты живёшь ей! Иначе этого дела бы не было.
– Разговор окончен, Дана. – Сурово заявил отец.
Я решила согласиться с отцом сейчас, чтобы потом вернуться и обрыскать его кабинет самой. В его отсутствие.
Поэтому я лишь согласна кивнула.
Видимо, отец слишком хорошо знал свою дочь, потому что, пробравшись в его кабинет тайком, я ничего не нашла. Я перерыла всё. Вот только дело Антонины Стрельцовой пропало. Как сквозь землю провалилось.
И даже комната отца в доме оказалась пуста.
Я до последнего не могла смириться. Но время шло, а пользы от моей злости и ненависти к тем незнакомцам, из-за которых я потеряла мать, не было. Только стала плохо засыпать по ночам и снизилась успеваемость по учёбе.
Еще полгода я пыталась что-то разузнать, но отец не был бы самым лучшим в своём деле, если бы не мог держать информацию в секрете. Особенно от своей дочери.
Мне ничего не оставалось, кроме как забыть обо всём. Как и просил мой папа. Но я – дочь своего отца. И я поклялась себе, что обязательно узнаю, кто совершил преступление, отобрав у меня маму. Не сейчас, так когда-нибудь.
