Потом они сидели на каком-то ящике, обнявшись, прижавшись друг к другу, молча. Слова им были не нужны. Прикосновение руки, ласковый короткий поцелуй – этого было достаточно. Они понимали друг друга без слов.
– Я уеду на месяц. Но я вернусь, – зашептала наконец Габриэла. – Вернусь к тебе.
Он поднес ее ладонь к губам и поцеловал.
– Через месяц я уже, наверно, буду свободен. Моим делом занялась твоя сестра, – ответил он.
Габриэла побледнела.
– Что ты сказал?! – она резко отстранилась от него, чтобы заглянуть ему в лицо.
– Твоя сестра. Она занялась…
– Но она вовсе не… – слова застряли у Габриэлы в горле. – Почему ты – вообще… с чего ты взял, что она моя сестра?!
Павел смотрел на нее с недоумением, не понимая, что могло вызвать у нее такую бурную реакцию и даже злость.
– Ну, она пришла на склад несколько дней назад, представилась как адвокат Богачка, сказала, что по поручению пани Счастливой, а поскольку она очень похожа на тебя, то я и подумал, что это твоя сестра-близняшка. Прости, Габи…
Он выглядел таким несчастным, что Габриэла тут же забыла о своей злости.
– Нет, нет, это не твоя вина, ты совершенно ни в чем не виноват! – она встала, разглаживая блузку. – Но мне нужно выяснить все это до отъезда.
Малина нервно металась по своей квартире. Она пыталась угадать причину столь неожиданного и позднего визита – и, пожалуй, впервые в жизни не знала, как себя вести.
Она переставляла зачем-то с места на место вазу с цветами, разбрасывала на диване подушки, а через минуту раскладывала их на кресле, вазу с фруктами двигала по столу туда-сюда, а в конце концов вообще поставила ее на комод. Она готова была уже начать перестановку мебели, но ее остановил звонок в дверь.
– Прошу, прошу, заходите, – пригласила она довольно нервно.
– Да уж можно, наверно, на «ты», – холодно произнесла Габриэла, переступая порог ее жилища. – Ведь наша встреча у детектива, она не была случайной, не так ли… сестра?
Малина молча покачала головой, потом с трудом, заикаясь, выдавила из себя:
– Я… с-с-с-ледила за тобой в тот день. Если бы ты не пошла к Стасику – мы встретились бы где-нибудь еще.
– Давно ты знаешь?
– Я тебя увидела по телевизору, когда была презентация шоу.
– Слава богу… – Габриэла со вздохом облегчения расположилась на диване, Малина посмотрела на нее с недоумением, поэтому Габрыся пояснила: – Если бы ты знала об этом давно, много лет – я бы тебе в жизни этого не могла бы простить. Кто они? Мои… наши родители? – голос Габриэлы звучал почти спокойно, но это скорей всего от шока. Просто до нее пока не дошло, что вот – нашлась ее семья, та самая семья, которая бросила ее на коврике.
По лицу Малины скользнула тень отвращения.
– Мать – киоскер, отец – электрик, работали в колхозе, пока колхозы существовали. В жизни ровно ничего не достигли…
– В колхозе? Так они не в Варшаве живут?
– Нет. Они всю жизнь плодили нищету в Подкарпатье, в маленьком городке, да почти в деревне, где единственное что и было хорошего, тот самый колхоз, пока не сгинул. Так что ты счастливица, что жила здесь.
– Ничего себе счастливица! – взорвалась Габриэла. – Ты вообще понимаешь,
Ей пришлось прерваться – слезы не давали говорить, душили, а плакать она не хотела.
Малина слушала с замирающим сердцем. У нее самой не было совести – она это всегда признавала, но она и представить себе не могла, что ее мать была способна… ее сестру…
– Почему они это сделали? – спросила Габриэла, глядя на Малину глазами, полными слез.
– Мы были очень бедные. Ты просто не представляешь себе, какая там, в Подкарпатье, царила нищета.
Как раз это Габриэла, которая выросла в Бещадах, прекрасно знала.
– Я была седьмым ребенком.
– Седьмым?
– Да. Они наплодили шестерых и были крайне удивлены, когда через десять лет появилась еще и я. Я думаю, хотя это и не оправдание, конечно, что с двумя дополнительными «ртами» они бы просто не выжили… не справились. Они уже со мной не знали, что делать, – теперь уже в голосе Малины звенели слезы. Такое уж было время и такие люди. – Ты была… была очень… несчастна, живя у чужих людей? – спросила она, глядя на Габрысю глазами побитой собаки, пытаясь улыбнуться.
– Нет. Мне, слава богу, очень повезло – очень! Тетя Стефания любит меня всей душой, а я люблю ее. Так что я была, наоборот, очень даже счастливая.
В этот момент она почувствовала прилив такой любви и благодарности к своей опекунше, что еле удержалась, чтобы не вскочить и не побежать к ней немедленно и не упасть к ней в объятия, почувствовать прикосновение любимых рук, услышать нежные слова, полные любви и заботы.
– Можно только позавидовать, – горько заметила Малина.
Габрыся заморгала, словно очнулась от прекрасного сна.
– Мне пора идти. Когда я вернусь, сестренка, давай встретимся. И ты познакомишь меня с семьей.
– Вот так я познакомилась со своей сестрой, – закончила она рассказывать и смотрела на тетю Стефанию в ожидании.
Пожилая женщина молчала в задумчивости.
