Знающие, не ослепленные суевериями своего времени, трудятся вместе с Бёме над изготовлением «Lapis Philosophorum» — алхимического камня мудрости. Впрочем, еще в «Утренней заре» он предостерегает от того, чтобы его принимали за практикующего алхимика: «Ты не должен считать меня алхимиком, потому что я пишу только из познания Духа, а не из опыта»[29]. И тем не менее он не скрывает интереса, с каким следит за работой над философским камнем. «Но серебро и золото мертвы в их понятности — это всего лишь серый камень сравнительно с корнем небесного рождения»[30]. И все же это не удержало Бёме, занятого прежде всего контролем за соблюдением дисциплины излечения, время от времени давать указания о приготовлении философского камня[31].
Один из тех, кто не просто воспринял с интересом учение Бёме, но и пережил внутреннее обращение и смену помыслов, — Иоганн Сигизмунд фон Швайнихен. В жизни Бёме он сыграл такую же роль, как Карл фон Эндер, который открыл «Утреннюю зарю» публике. В конце 1623 года Швайнихен решается издать книгу, содержащую три небольших, но важных для процесса духовного созревания текста, на что сам Бёме никогда бы не отважился. Благодарный Швайнихен считает себя обязанным воздать своему духовному руководителю подобающую честь. Но какова реакция общественности?
В начале 1624 года у гёрлицкого печатника Иоганна Рамба появляется книга Бёме «Путь ко Христу». После обязательства молчания, данного в 1613 году, могло создаться впечатление, что Бёме придерживается соглашения, — теперь, после издания книги, положение меняется. Под знаком молчания вплоть до этого момента могли копироваться и распространяться все тексты, которые были написаны до конца 1623 года. Но издание «Пути ко Христу» старший пастор Грегор Рихтер воспринял как вызов, на который он прореагировал в присущем ему неделовом стиле. Пойкерт комментирует это так: «Ярость старшего пастора излилась на сапожника и его «заблуждение» безмерно и грубо. Гёрлиц был в бешенстве и полон брани, народ рукоплескал Рихтеру». Книга содержит, по мнению Рихтера, столько богохульств, сколько в ней строк. Она воняет сапожной ваксой, смолой. И с пафосом инквизитора Рихтер добавляет: «Тяжелые наказания падут на те места, в которых подобного рода богохульства без помех могут быть измышлены, написаны и вызывать сочувствие». Тем самым он официально дает понять, в какой опасности находится община верующих в Гёрлице, соблазняемая ересью Бёме. Сапожник оспаривает вечность Бога-Отца и вместо троичности говорит о четверичности. Правоверный пастырь душ не очень сдерживается и называет почтенного ремесленника прямо с кафедры подлецом. Ему удается подвергнуть члена своей общины диффамации и за пределами ближайшей округи.
Бреславль. Гравюра XVII века
