В своем большом комментарии к книге Бытия «Mysterium Magnum» Бёме в деталях представляет то, как он видит отдельные стадии становления человека: «Адам был мужчина и также женщина… Он был структурирован натяжениями огня и света, а любовь была его женственным центром»[166]. «Две динамически взаимодействующих сущности были в Адаме, одна из них — духовное тело — внутреннее небо, — которое было храмом божьим, и другая — внешнее тело — глина земная, — которое было скорлупой внутреннего духовного тела и местом его жизни, которое не было отверсто путям суеты земной, ибо эта глина — вытяжка доброй части земли, та самая, которая во время Страшного Суда земли должна быть отъята от проклятия и дьявольской порчи. И эти же две сущности, то есть внутренняя небесная и внешняя земная, были обручены друг другу и соединены в одно тело… и не были они двумя телами, но только одним — двоякой сущности»[167]
Дерево-сефирот каббалистов. Из книги Паулуса Рикуса «Poeta Lucis». Аугсбург. 1516
В сне, снизошедшем на Адама, о котором повествует книга Бытия, Бёме видит «момент времени» еще до грехопадения, в который была утрачена мужеско-женская целостность первочеловека. Человек побежден теми силами судьбы, которые понуждают его к воплощению и к осознанию. «И вот тогда он поник в бессилии сна как в беспомощности, которая означает смерть. Ибо образ Бога, если он несокрушен, не спит. Для вечного нет времени. В течение этого сна в человеке было разверсто время, он заснул в ангельском мире, а проснулся во внешнем мире»[168].
Однако кто же в таком случае Ева, которую Творец создал из земного материала (Адама) или же, напротив, присадил в этот материал? Бёме отвечает так: »Когда говорят о создании Евы, под этим следует понимать великую тайну, ибо необходимо внутреннее понимание и постижение рождения природы и изначального состояния человека, если мы хотим постичь глубину; ибо она — половина Адама, она не взята целиком из плоти Адама, но из его сущности, из ее женской части. Она есть материнский слой Адама»[169]. Бёме обращает свой взгляд назад, на изначальное райское состояние андро- гинного человека, оплаканное им, и на грехопадение, в итоге которого Адам стал » животным травяным мешком» и приобрел »скотские» органы деторождения. Бёме взирает на Христа, Искупителя, возвратившего утраченную Вечность. Искупление означает для Бёме восстановление прежнего двуполого состояния. Поэтому деяния Христа — действенный ответ на стремление человеческой природы к вечности, к восстановлению и полноте. Эрос — эта страсть — пытается найти ей удовлетворение, но не в состоянии придать воссоединению прочности. Эрос все время остается в преходящем, и все же язык и образный мир такой любви служит тому, чтобы глубочайшую религиозную страсть — стремление человека к Богу — выразить как отношения жениха и невесты. «Тайна сия велика, я говорю по отношению ко Христу и к церкви», — говорит в Послании к эфесянам апостол Павел (гл. 5, 32). «Так стремится природа к вечному и охотно бы избавилась от суетности. И. всякая тварь мужеского пола стремится к твари женского пола, и одно стремится к другому, чтобы слиться в одно; и только мужское и женское стремление могут это», — читаем мы в книге «О троякой жизни человека»[170].
